– Может сыграем двое на двое? – предложил Гнутый.

– Только при условии, что Шайтан играет не со мной, – сказал Рыжий.

– Тогда давайте играть трое на одного…

Солнце припекало.

Шел последний летний месяц, и ночи становились все холодней. Утренняя роса уже не освежала, а студила. Все чаще наползали в лагерь из леса туманы, все гуще они становились, все холодней. Серая мгла, в предрассветной тиши окружив лагерь, сразу со всех сторон, словно по команде, тихо пересекала минное поле, просачивалась через колючую проволоку, через высоковольтную сетку, взбиралась на бетонную ограду и переваливалась через обе стены – и внешнюю, и внутреннюю…

Во всем чувствовалось – скоро осень.

Потому дневное тепло становилось все желанней. И каждый погожий день штрафники стремились провести на свежем воздухе под солнечными лучами. Они забирались на накалившиеся покатые крыши бараков, они вытаскивали матрацы и одеяла, расстилали их на скамейках и прямо земле, они мастерили подобия гамаков.

В ясный день почти весь лагерь высыпал на улицу. Загорающие люди смотрели в небо и видели там лишь облака и солнце.

А на заключенных сверху смотрели дула пулеметов…

– Пятнадцать лет! – крикнул Рыжий, получив мяч. – Они дали мне пятнадцать лет! Эти гады сделали меня стариком!

Они не стали играть друг против друга. Они продолжили играть против незримого воображаемого противника.

Вчетвером.

Одной командой.

– Эй, Грек, хватит тебе валяться! – крикнул Гнутый, получив пас. – Маркс, давай тоже к нам!

– Я одежду стерегу, – отозвался Грек.

– Не хочу, – угрюмо откликнулся Маркс. Последние дни у него было отвратительное настроение. Он был подавлен. Он был оскорблен. Он всегда полагал, и говорил всем, что если его однажды захотят лишить бороды, он уволится.

Но лагерный парикмахер, не обращая внимания на протесты и ругань связанного клиента, обкорнал тупыми ножницами его бороду, а потом и вовсе – начисто! – ее сбрил.

Маркс чувствовал себя вдвойне обманутым. Мало того, что его лишили обожаемой растительности, так вдобавок он и рапорт об увольнении не может подать.

– Тебе еще повезло! – Гнутый перекинул мяч Павлу. – Мне дали восемнадцать!

– Я не собираюсь здесь задерживаться! – Павел представлял, что против них играет команда недругов. Здесь и Некко, и Клоп, и…