Друзья прошли мимо заросшего тиной пожарного водоема, пересекли разлинованный на квадраты плац, миновали площадку для игры в сквош. У входа во второй барак их остановили. Бугрящийся мускулами негр преградил дорогу:

– Куда?

– Мы к Феликсу, – сказал Гнутый, словно пропуск держа на виду баскетбольный мяч.

– Все? Нельзя!

– Мы по делу.

– Двоих пропущу. Всем нельзя.

Друзья переглянулись. Дело пошло не так, как они предполагали.

– Ладно, – сказал Гнутый. – Ждите нас здесь. А мы с Писателем пойдем.

Рыжий, Грек, Шайтан и Маркс, кивнув, отошли в сторону, прислонились с четырех сторон к фонарному столбу, словно поддерживая его. Негр недовольно посмотрел на них, но ничего не сказал, посторонился:

– Проходите!

Во втором бараке жили авторитетные люди. Они ценили тишину и спокойствие.

Железная лестница вела вниз. Тринадцать широких ступеней – тринадцать шагов под землю. Павел вдруг вспомнил, как ребенком он боялся спускаться в подземные переходы. Вместе с воспоминанием вернулось и само чувство.

– Ты чего? – спросил Гнутый, заметив, что товарищ остановился.

– Все нормально… Не по себе как-то… – Павел держал руки в карманах, и пальцы его ощущали холод металла.

В левом кармане – монетка на счастье.

В правом – гвоздь. На всякий случай.

– Не трусь, – сказал Гнутый. – Феликс нормальный мужик. Из наших.

Павел боялся не Феликса. Он сам не мог понять, почему вдруг ему стало так тревожно. Неужели выплыли из небытия, из подсознания глупые детские страхи, давно пережитые и забытые?

– Я не боюсь, – сказал Павел.

В маленьком тамбуре, освещаемом гранеными колпаками светильников, их встретил невысокий азиат. По манере держаться, по одежде, было ясно, что он из «дохлых». Но во втором бараке даже «дохлые» были особенные, нагловатые и самоуверенные.