Ткань…

Нет, не ткань это была и не резинка, и вообще непонятная субстанция.

Она предательски скользила, и, натыкаясь на очередной выступ чего-то снизу, Сашка чувствовал боль, сравнимую с электрошоком.

Он убрал пистолет.

— Что же это за место такое?

Джой косил глазом беспомощно.

Джою было плохо. Но в чем это выражалось для пса, Сашка мог только догадываться.

Стоя Вороненок смог выглянуть за пределы воронки.

И ничего путного не смог увидеть.

Кроме того, что все укрывала эта белая субстанция.

Она укрывала будто бы и небо.

Сначала показалось, что горизонт недалек.

Но это было не так.

Скорее, край куда большей, титанической воронки, на дне которой, в самом центре, в другой, крохотной воронке сидит он, Сашка Воронков.

Но тут же почудилось, что не край и не горизонт, а вовсе ничто. Вроде как все это пузырь.

И пузырь этот то ли колышется, то ли пульсирует. Сплющивается и надувается.

Или это в глазах мерцает?

Сашку замутило от звона в ушах и мерцания.

Он закрыл глаза, сдерживая тошноту.