Все равно это бестеневое пространство лишь обманывало и морочило.

А то, что он видит — могло быть только образом, родившимся в сознании.

Белый шелк и камни под ним.

Такой родился у Сашки образ. Неправильный по сути, но близкий к ощущениям по форме.

За неимением лучшего.

И камни словно рвутся сквозь саван, на котором извалявшийся в болоте Сашка не в силах был оставить ни единого пятнышка грязи, тщатся проткнуть неодолимо прочную ткань и достучаться до единственного гостя этого мира.

Руины.

Те самые, которые говорят…

Но эти не говорят.

Они вопиют об участии, о спасении через общение.

Они хотят поделиться своими тайнами, показать все свои трещинки, но саван неумолим: «Доктор сказал, в морг, значит, в морг».

Выступы неведомого НЕЧТО впивались в ступни через кроссовки, проникали внутрь, поднимались вверх по костям ног, создавая такой же эффект, какой создает бормашина, нащупавшая зубной нерв.

С трудом разрывая эти невидимые нити, проникающие в его существо, стаскивая ногу с незримых, но от того не менее болезненных всепроникающих игл, Сашка сделал шаг и застонал от бессильной ярости и боли.

Он снял ногу с одних игл для того, чтобы насадить ее на другие.

— Вставай, псина, — сквозь зубы сказал он и понял, что у верного Джоя недостанет ни воли, ни сил терпеть этот кошмар.

Пришлось взять пса, как дохлятину, и взвалить на шею, как носят баранов. Джой не пытался сопротивляться и вообще не подавал признаков жизни, кроме того, что косил испуганным глазом, вздрагивал, мелко дышал, высунув язык, да еще непрерывно транслировал, как ему здесь нехорошо. Но транслировал глухо и беспомощно.

Хрипло зарычав, Сашка сделал еще шаг и тут же снова зажмурился. Стоило сдвинуться с места, и мир вокруг тоже сдвинулся, качнулся и поплыл, размазавшись в простоквашно-белесую муть. Будто хлопья в сыворотке, замельтешила и затянула все густая рябь.

Хреново-то как…

Сашка сразу въехал, что из воронки ему не выбраться, был готов к тому, что она начнет смещаться вместе с ним, продавливаясь под его весом, куда ни пойди. Но теперь он понял вдруг, что не только она, а все вообще начинает смещаться, стоит только шагнуть.