Человек определенно направлялся к Воронкову. При сноровистой ходьбе на лыжах он опирался на нечто вроде алебарды. При ближайшем рассмотрении это действительно оказалась секира на длинном древке. Только не металлическая, а каменно-костяная. Лезвие, если его так можно назвать, искусно изготовили из округлой челюсти какого-то немелкого животного, воткнув в гнезда зубов отполированные заостренные куски обсидиана. Древко, несколько изогнутое, было также сделано из прихотливо украшенной орнаментом кости.

«Увесистая, должно быть, штука, — подумал Сашка, — и, видимо, вовсе не охотничья, а сугубо боевая. На кого можно охотиться с таким вот рубилом? А проломить череп даже сквозь меховую шапку запросто!»

У самого Воронкова меховой шапки не было, и от этого делалось неспокойно, потому что пришелец или, вернее всего, очередной абориген помахивал своим оружием довольно легко, как бамбуковой лыжной палкой.

Остановившись в трех метрах, местный житель бросил перед Сашкой предмет, который нес на плече. Это оказалась пара лыж.

Из-под капюшона с меховой опушкой были видны только клочья рыжей с проседью бороды, плоский ширококрылый нос да поблескивающие бусины глаз.

— Аха! — выкрикнул он, широко открыв рот и выдохнув целое облачко пара, — Хии?! Аха!

— Ахаха, хихихи, — ответил Сашка.

Если ответ и озадачил аборигена, то он никак этого не выдал, сделал только жест, который можно было истолковать как приглашение следовать за ним.

Вот Джой озадачил аборигена совершенно определенно. Пес вел себя прилично, держался возле ног хозяина, не лаял, не рычал. Чукча сел на корточки и показал пальцем на собаку.

— Ур! — сказал он с уважением, — ур-р!

И замотал головой.

Что он имел в виду и так ли Сашка воспринял его интонацию, оставалось тайной. Во всяком случае эскимос не стал долго педалировать сильные эмоции, связанные с собакой. Он выпрямился, одним прыжком развернулся на своих лыжах на 180 градусов и снова выкрикнул, жестом призывая за собой:

— Аха!

— Да понял я, что аха, — сказал Сашка, — киндза-дза два, блин, судный день на Северном полюсе! Чего аха-то? Кеце у меня нету.

Судя по всему следовало встать на лыжи. Кроссовки не очень подходили к креплениям, а крепления к кроссовкам. Собственно крепления представляли собой ремешки на шнуровке, но носки обуви фиксировались накрепко принайтовленными к лыжам челюстными костями какого-то хищника, вроде, скажем, волка…

Одна из лыж лежала перевернувшись, и Сашка увидел, что ее скользящая поверхность покрыта крупной чешуей, направленной так, что лыжи, очевидно, скользили только вперед.