И хотя Сашка чувствовал, что никто его есть не собирается, но вероятность такого расклада была, и, если верить внутреннему голосу — немалая. Вот и вход в чум так ловко устроен, что входить нужно было согнувшись, головой вперед. Как-то не того… Не хотелось совать голову не то в петлю, не то под топор.

Посему Воронков попытался войти в чум боком-задом с пистолетом в руке. Что-что, а уж сокрушительный удар, предназначенный голове, задница выдержит.

Однако никто его бить не собирался. В кромешной тьме было тепло после покалывающего кожу морозца снаружи. Никто Сашку бить ни по какому месту не собирался. Наоборот, хозяева попрятались.

Очаг, чуть тлевший, света не давал. Сверху было вытяжное отверстие, но и оно не могло осветить помещение.

В дальнем конце жилища сверкали четыре глаза.

«Сам шаман и баба его, — догадался Сашка, — шаман и шаманиха. Чего это они? Что-то я не так сделал? Сначала сам домой привел, пригласил, а тут взял да и перешугался…»

Воронков убрал пистолет. Без всякой опаски. Здесь, в яранге, он начал чувствовать этих людей, их живое присутствие и легко заранее уловил бы любую агрессию. Но почему только сейчас?

Нет, пистолет их никак не впечатлил. Они, вернее всего, не знали, что это такое, потому и опасности никакой от него не чувствовали. Да и сам Воронков их как-то не сильно пугал. А вот Джой совсем другое дело. Вошедший по-хозяйски пес — вот что напрягло обитателей чума.

Если бы не чутье, приобретенное и развитое в последнее время, то Воронков не смог бы разобраться в ситуации. Логики в ней не было. Но он чувствовал проявления разумной воли извне и обоснованно предположил, что обитатель снежной пустыни пошел встречать его не сам по себе. Не по своей воле и разумению привел к себе домой. Он действовал под чутким руководством. А вот теперь с него контроль почему-то сняли и в дело вступили инстинкты полудикого человека, который, естественно, боится всего незнакомого.

Вопросы возникали в связи с этим в большом количестве:

Кому это нужно?

Зачем Воронкова нужно было вести в чум?

Почему теперь с хозяина жилья сняли контроль?

Что делать?

И совсем уж дежурный вопрос: какова степень опасности?

Но ответов не было. А строить гипотезы опять же было делом пустопорожним и бесплодным.

Попривыкнув к сумраку, Сашка начал разглядывать детали обстановки. То, что поначалу он обозвал чумом, вовсе не было легко демонтируемым переносным жилищем кочевника. Жилище строилось всерьез и надолго. Пол, вымощенный очень гладкими плотно подогнанными каменными плитами, вдоль стен устилали шкуры. Только круг, обрамлявший искусно выложенный из пиленого камня очаг, оставался свободным от шкур. Арматура конуса крыши состояла из исполинских бивней, надставленных один на другой и соединенных костяными же перемычками. Даже с первого взгляда было видно, что это жесткая конструкция, не подлежащая быстрой разборке. В рост человека каркас был укрыт шкурами какого-то зверя, имевшего длинный мех и весьма внушительные размеры. Зверь был побольше матерого белого медведя и окрас имел веселенький: седая, почти белая спина, серые серебристые бока и черно-бурые лапы. При этом на холке до середины спины гребнеобразная грива с волосом до полуметра длиной отливала рыжим. Ни одна шкура не содержала той части, которая укрывала голову.