«Туристка. Заблудилась, – решил Витька, хотя не знал поблизости ни музеев, ни каких-то других достопримечательностей. Но мало ли… – Наверное, сейчас спросит, как пройти куда-нибудь».

Вообще-то он прекрасно знал, что с незнакомыми взрослыми на улице лучше не разговаривать, но ведь не съест же она его? Опять же, день на дворе, подъезд большого дома, в котором полно жильцов…

В общем, Витька пробормотал: «Пожалуйста» и, хотя на лавочке было достаточно места, отодвинулся на самый край. «В случае чего дорогу объясню, если смогу, – решил он, – а провожать не пойду».

Незнакомка еще раз улыбнулась и, поблагодарив кивком, уселась, закинув ногу на ногу. Молча.

Когда прошло несколько минут и Витька уже слегка занервничал, раздумывая, что лучше: встать и идти к дому или сидеть до тех пор, пока туристка не уйдет сама, она тихо произнесла:

– So, what are you…

– Что? – растерялся Витька.

Девушка негромко рассмеялась:

– Oh, sorry! Извиньи. Я… задуматься? Нет, задумалась.

Витька не очень понял, но на всякий случай покивал.

– Ты живешь здесь? В этот дом?

«Наконец-то!»

– Нет, – мотнул головой он. И, сам не зная почему, быстро добавил: – Зато тут живет одна… моя знакомая.

Сказал – и тут же пожалел об этом. Ну в самом деле, какая ей разница, кто тут живет? Просто с губ девушки не сходила странная улыбка – задумчивая, мечтательная и немного грустная. Как будто она думала о чем-то приятном, но давно прошедшем. Витьке пришло на ум, что с похожей улыбкой мама смотрела на свои старые фотографии. И ему вдруг очень захотелось тоже хоть чуточку относиться к дому, который может вызвать у девушки такую вот улыбку. Тем более – у девушки-иностранки.

«Еще этаж и номер квартиры Лелькины ей скажи, дурак!» – мысленно отругал себя Витька, чувствуя, что ушам и щекам его неожиданно стало горячо. Чтобы скрыть смущение, он нахмурился и не слишком вежливо поинтересовался, стараясь придать голосу строгость:

– А вам зачем?

Все так же улыбаясь, туристка качнула головой:

– My nanny жила в этот дом… моя бабушка, – она очень забавно выговаривала непривычное русское слово. – Очьень давно. Sixty years ago.

«Сиксти… Шестьдесят? Ого!» – подумал Витька и уважительно закивал.

– Ее звали Ol’ga, – продолжала девушка. А я – Паола. Паола Уоттс. – И Витька ощутил энергичное пожатие ее приятно-теплой узкой ладони.