Отчаянно крутя руль, полностью отключив голову и положившись только на память тела, он бормотал запекшимися губами: «Газ до отказа и круто влево! Вправо-влево! Влево-вправо! Еще раз влево-вправо! Теперь впра… нет, влево! А вот теперь – вправо! И опять влево! Вправо! Еще вправо! Уф, кажется, так. Только бы получилось. Только бы…»
Выходить из машины отчаянно не хотелось. Пальцы на руле отказывались разжиматься, до боли сведенные судорогой. Ноги казались чужими, очень тяжелыми и тоже болели, словно Витька пробежал не два десятка метров, а две тысячи. Или даже двадцать тысяч. Холодный пот тек по спине, так что пояс шорт был уже совершенно мокрым, но Витька не чувствовал этого. Он вообще сейчас ничего не чувствовал. Не видел. Не слышал. Не понимал.
«А они – живы? Бабушка… папа… мама… Вообще
Вытаскивая из кармана телефон, он не удержал его и выронил прямо на асфальт. К счастью, не разбил… кажется. Но почему тогда экран по-прежнему черный, сколько ни нажимай на кнопки? Разрядилась батарейка? Или…
Что ж, теперь у Витьки оставался единственный шанс.
Обратно до подъезда он полз с черепашьей скоростью, боясь лишний раз поднять глаза. Боясь понять, что все вокруг – чужое. Не такое, как было раньше. Пусть даже и выглядит совершенно таким же.
Пальцы дрожали так, что Витька с трудом попадал по кнопкам домофона. Короткая трель. Еще одна. Еще. Ну же! Еще трель. А потом:
– Алло. Алло, говорите.
– Здравствуйте, – запинаясь, проговорил Витька. – А… Оля дома?..
– А кто это? – Голос, слегка искаженный домофонным динамиком, показался Витьке недовольным и слегка подозрительным. Он замялся, но в этот момент говорившая решила сменить гнев на милость. – Оля гуляет. Катается на велосипеде. Так кто ее спрашивает? Эээ… Виталик, да? Алло?..
Но Витька не ответил. С огромным трудом он проковылял к лавочке, на которой совсем недавно –
– Получилось! – прошептал он еле слышно. – Честное слово, получилось!..