— Дыши, я сказал, — с ноткой некоторого раздражения произнёс Вейдер, нетерпеливо стискивая подлокотники кресла.

Девушка, смирившись, кое-как справившись со своим страхом, сделала несколько частых глубоких вдохов и "поплыла". Хрустальные чистые глаза затуманились, она отшатнулась, и на лице медленно стало проявляться равнодушие.

— Что это? — спросила она у ситха, внимательно наблюдавшего за реакцией. Наверное, он решил накачать её наркотиками, чтобы… чтобы она продержалась подольше.

— Кислород, — отрезал он, убедившись, что слегка опьяневшая девушка успокоилась, и истерика как будто отступила. — Ещё!

Она покорно вдохнула вновь, и, кажется, у неё закружилась голова.

— Говори, — велел Вейдер, неприязненно морщась. — Я слушаю тебя.

— Лорд Вейдер, я пришла просить за свою мать! — выпалила девушка, прижав руки к груди. Дарт Вейдер кивнул головой, и тонкая длинная телескопическая трубка вытянулась из панели стены, подставив под руку ситха комлинк.

— Имя, — произнес Вейдер.

— Элоиза Рейн, милорд! — горячо выкрикнула девушка. — Милорд, она не виновата! Её обвиняют в сепаратизме, но это не так! Она верная подданная Империи, она вдова героя! Она не могла! Ей грозит смертная казнь, но это недопустимо, она ни в чем не виновата!

Вся эта пылкая речь, разумеется, была заготовлена для Палпатина. Не удивительно, что он не захотел слушать столько много слов…

— Дыши, — перебил пылкие излияния Вейдер, чтобы хоть как-то заставить её замолчать. Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти нужное дело и немного ознакомиться с ним. Поняла это и девушка и умолкла, нервно сжимая и разжимая пальцы.

Мельком Вейдер взглянул на неё и вновь увидел эту странную, возвышенную одержимость в глазах. Она достигла своей цели, и то, что она пережила ранее, уже не имело никакого значения.

— Сожалею, но я не могу помочь, — произнёс он, наконец, пробежав глазами список обвинений. Хрустальные глаза невероятно широко раскрылись, и вместе со слезами их наполнил всеобъемлющий ужас.

— Как? — прошептала девушка, прижимая пальцы к губам, словно желая поймать рвущийся из груди крик. — Уже поздно?! Я опоздала?!

Вейдер одним движением развернул свой комлинк к ней и повернул экран так, чтобы он был прямо перед лицом девушки.

— Нет никаких обвинений в сепаратизме, — жестоко сказал он. — Кто вам это сказал? Это ложь. Муж вашей матери, Энжей Палп, обвиняется в крупном казнокрадстве и растрате. На допросах он показал, что именно жена подбивала его на воровство. На перекрестных допросах это подтвердилось. Я не могу и не хочу вмешиваться в ход расследования. Оба они виновны, и оба они понесут заслуженное наказание. Преступления такого плана караются строго, но не смертной казнью. Ваша мать останется жить — это я вам могу гарантировать.