— Если он после этого станет ослом, я отрежу тебе голову, — пробурчал ходящий.

Хигло ехидно причмокнул и показал зубы. Он корпусом оттеснил йерро и пошел первым. Комично вышагивая и тщательно выбирая место, куда поставить копыто, он выписывал немыслимые для коня пируэты, больше подходящие горному козлу, и даже цеплялся зубами за веревку. Вскоре он оказался на вершине тропы. Ходящий незамедлительно отправился следом.

Восточный пояс представлял собой довольно широкий, в три шага шириной, заснеженный выступ. С запада возвышались почти вертикальные скальные глыбы, а с восточной стороны были сплошные трещины и расселины.

— Идем ближе к стене, — скомандовал Арлазар. — Цепляйтесь за веревку.

Он указал на навешенный заранее вдоль всей стены крепкий канат в железных скобах. Ратибор с трудом встал на ноги, а у Амарис начался судорожный сухой кашель.

— Надо идти! — воскликнул зверовщик. — Всего две сотни шагов. Дальше южный балкон и спуск. Двести шагов — и спуск. Вы справитесь.

Последние слова он адресовал Ратибору и Амарис.

— И помните, что бы ни случилось, надо двигаться. Не можешь идти — ползи, но всегда вдоль стены. Стоит остановиться, и никто не поможет. Ни я, ни ходящий: гора не прощает отчаявшихся.

И они пошли. Шаг, остановка, шаг, остановка. Арлазар нервничал, подгонял, но даже физически крепкая, гораздо крепче многих мужчин Амарис не могла идти быстрее, чем шаг в минуту. Легкие горели огнем, сухой кашель рвал грудь. Она сипло дышала и все боялась ощутить во рту вкус крови. Ратибор шатался и с трудом удерживался около стены. Арлазар вынужден был идти рядом с ним и поддерживать под вторую руку. Хигло также сипел и упирался. Каждый шаг он сопровождал попыткой улечься, и лишь твердая рука да ласковый голос хозяина останавливали его.

— Идти! Идти! — покрикивал Арлазар. — Подышали — шаг, подышали — шаг. Смотреть перед собой, только перед собой. В спину впереди идущего.

Но сам эдали понимал, как сейчас трудно непривычным к таким переходам Ратибору и Амарис, ведь даже на него накатывала тяжким комом усталость. В голове бились тяжелые мысли о надвигающейся буре. Он видел ее приближение и понимал, что будет, когда черное облако, спускающееся с Четырехглавого Колосса, доберется до них. Лицо ходящего уже сплошь было покрыто черной сетью, а ноздри широко раздувались. Налитые багровой тьмой глаза упрямо и решительно сверкали из-под опущенного второго века. Его тело работало на полную мощность, задействовав все ресурсы. Оба сердца усиленно прокачивали кровь, снабжая в полном объеме организм кислородом, но утомляя его вдвое быстрее.