– Здоровенный. И сразу попер…

– …на старый дом…

– …а мы в доме играли…

– Так, тихо! – Я поставил Блоя-3 на землю. – Где это было?

Трое разом обернулись и ткнули пальцами в лес. Кречет снял с плеча арбалет:

– Все, ребятки, показали, теперь домой.

– Постой, – ухватил я за плечо Блоя-2. – Какого он размера-то, если точно?

Невнятное морганье.

– Ладно, чешите.

Тройняшки посмотрели на меня, на Кречета, на лес. И чесанули.

Не сговариваясь, мы двинулись через пролом в кустах, откуда вырвались ребята. Уже выходя на опушку, увидели доску – валялась на тропинке, расщепленная с одного конца. Переступили, развели сумаховые ветки, вышли.

А там таких досок расшвыряно без счета. В фундаменте брешь метра на полтора, из четырех опорных балок только одна ровно стоит.

Солома с крыши клочьями по двору. Когда-то давно Напева подсадила цветов в садик у старого дома с соломенной крышей, куда мы перебрались, чтоб быть подальше от деревни и всего, что в ней. Тут было так уютно и так… А живую изгородь она устроила из мохнатых рыжих цветов – знаете их, наверно?

Я остановился у раздвоенного следа, где лепестки и листья, втоптанные в глину, сложились в темную мандалу. Моя нога свободно поместилась в след. Несколько деревьев было вырвано с корнем, у других – обломаны верхушки.

Видно было, где он выскочил на опушку: кусты, лозы, листья в том месте будто рванулись вслед за ним. Куда ушел, тоже видно – там все провисло.

Ло Кречет подошел с развальцей, поигрывая арбалетом.

– Что-то ты, Кречет, бодр не по обстоятельствам. – Я оглядел раскуроченную опушку. – Зверюга, похоже, громадная.

Кречет наградил меня взглядом, блестящим, как кварц, и жестким, как хрящ:

– Не впервой со мной охотишься.

– Это верно. Если он только что Блоев спугнул, значит далеко не ушел?