Вот таким был Роберто, менеджер-революционер и стихийный луддит.

Из его речей Рихтер не узнал ничего нового. Многие пенсионеры и уволенные из Корпуса шли работать в службы безопасности. И он давно знал, что работникам крупных корпораций вживляют специальные маячки, это прописано в трудовом договоре. То есть «добровольно». И их «линзы» отслеживают и записывают, на что смотрит работник. А контролирует всё специальный отдел эффективности. В котором обычно пара человек, а остальное делают программы. Корпорации умеют считать деньги, в отличие от государственных бюрократов, где ту же работу делали бы штатом из двадцати служащих, зато программу бы взяли более дешевую. И так было везде. Неважно, что делала компания – детские мультики или ядерные двигатели.

– Как же я долго этого ждал, товарищи… – снова завел свою песню Роберто, собирая рюкзак. – Вот подумайте. За мысли и слова о бунте меня могли отправить лет на двадцать на Райский остров. Или на рудники. Я бы гнил заживо, разбирая старые танкеры и лайнеры или добывая уран. А за участие в бунте, поджог мэрии и убийство пары-тройки копов или чиновников мне дадут тридцать лет. С шансом получить вместо этого пулю и умереть легко. Да еще успею прихватить с собой несколько мразей. И что я выберу, как думаете? – сказал Менеджер, и его смех был смехом счастливого безумца.

Будь его воля, Рихтер бы такого забраковал – только психически неуравновешенных ему в бою не хватало! Хотя парень очень старался держаться… И командование считало, что он нужен, а его сведения важны.

Про Райский остров военспец тоже слышал. Гаврила рассказывал, со свойственной ему бравадой хвастаясь, что, если вернется домой в РГ, власти его отправят прямиком туда. А поскольку всякому, кто хоть немного понимал в логистике, ясно, что Мексика и Российское Государство не могли сплавлять нежелательный элемент на один и тот же клочок суши, то напрашивалась мысль, что острова были разные, а общей – только новая концепция изоляции заключенных. И ничего хорошего это не означало.

Максим понимал, что анархические порывы этого бунтаря надо держать в узде, но им пригодится его знакомство с внутренней планировкой здания. Конечно, Менеджер был не единственным источником сведений о ней. Но его данные позволяли перепроверить эти сведения и найти в них даже небольшие ошибки.

– У нас прямо Октябрьская революция в Советской России!.. – бурно выражал радость Диего, проверяя рюкзак, за который каждый отвечал сам. – Только почему она была в ноябре, командир?

Похоже, он слегка мандражировал и изо всех сил пытался это скрыть. Рихтер его понимал. Ему и самому было не по себе. Нет, он чувствовал подъем, но к этому примешивалась нотка трепета. В который раз он мысленно повторил, что не боятся только психи.