– Ну уж нет, – пробурчал Диего, когда священник закончил и ушел тренироваться со своим ранцем. – Божий человек, но говорит чушь! Нам выгоднее враги плохие. Они зверствами настроят против себя людей, и те к нам побегут. А еще все развалят в своем тылу, разворуют и пропьют. А хорошие нам крови попортят. У хороших бойцов и автоматы стреляют хорошо.

У самого парня сначала были проблемы в овладении летающим устройством, но он быстро учился. И благословление он получил, как и остальные.

– В общем, пусть хорошие плывут по реке Рио-Гранде в хороших гробах, а плохие – в плохих, дешевых, – перефразировал Рихтер древний русский анекдот. – Наши пули не будут разбирать, где какой. Даже пущенные из автоматов с подвижным стволом и коррекцией траектории.

Такие «Корректоры» были всего у четверых из них. Остальные получили старые надежные «машинки», где все зависело от глазомера и сноровки бойца. Зато так было надежнее. Рихтер слышал о случаях, когда пули с наведением попадали совсем не туда, куда надо, под влиянием всяких нехороших полей. И чем дальше противники отстоят по развитию от дикарей из джунглей, тем выше такая опасность.

Максим хотел сказать им многое. Про то, что думать надо головой, а не чувствами. И как нелепо, что так сильна вера в чудеса и трансцендентное в мире, стоящем близко к вершинам прогресса. Та самая вера во всемогущего небесного покровителя, которая на протяжении последних четырех веков только сдавала свои позиции – хотя наука была не чета нынешней, – а теперь взяла реванш. Но он помнил предупреждение Софи и решил не лезть в бутылку. Сама она была ревностной сторонницей «освобожденцев», и еще в торговом центре успела получить благословение отче.

Будь Рихтер на десять лет моложе, он бы поспорил. А сейчас просто оставил людям право на выбор, хоть ему и хотелось назвать их выбор словом «предрассудки». Да, технологии дали голос всем, а не только яйцеголовым. Глухие горные деревушки и монастыри, проповедники и блаженные тоже получили возможность доносить свои взгляды до всего мира. Удивительные взгляды, вроде теории плоской Земли, окруженной стеной вечного льда, под твердым небосводом. И удавалось им это не хуже, чем ученым. А может, и лучше, ведь они апеллировали к тому, что древнее, чем наука.

А еще технология стала слишком сложной, чтобы ее можно было постичь простым познанием с помощью органов чувств. Стала богоподобна. Пользуясь механическим инструментом или даже станком, рабочий мог понять, как они устроены. Мог представить себе всю производственную цепочку от добычи металла до сборки деталей. И при наличии времени – даже воспроизвести все эти процессы. Нанороботы, генная инженерия и придуманные давно Интернет или промышленный робот – уже за порогом восприятия. Воспроизвести ихсможет лишь огромная организация. Приходится верить на слово и прибегать к упрощениям, а это плохая привычка. Новые технические процессы слишком похожи на магию. Поэтому от человека стала ускользать разница между медицинским препаратом, который работает в узком поле применения и при длинном перечне условий, да и то не со стопроцентной вероятностью, – и никогда не работающими, но окруженными ореолом традиций «священными» артефактами, заклинаниями и оберегами. Интерес к которым дополнительно подстегивала Инфосфера, падкая на сенсации и сентенции.