Рихтер не читал программы «освобожденцев», но их взгляды на Иисуса Христа как на борца за освобождение угнетенных не были ему внове. В общем-то, на первый взгляд воззрения Падре не очень отличались от православного сталинизма «чаплинцев» – тех русских друзей Гаврилы, которые говорили: «Если бы в СССР не был взят порочный курс на безбожие, мировой социализм победил бы!».

Разве что «освобожденцы» показались бы православным сталинистам чаплинского толка из Российского Государства слишком анархичными. «Чаплинцы» выступали за византийскую симфонию священства и царства. А «освобожденцы» считали долгом христианина политическую борьбу «снизу» за социальную справедливость и власть с государством не обожествляли, а считали злом. Неизбежным и временным, но злом. К слову, в самом РГ оба этих учения были под запретом, а «чаплинцы» находились в глубоком подполье, хотя к «Авангарду» не присоединились.

Сам же Гаврила был, по собственным его словам, безбожником (и даже хранил дома коллекцию подшивок одноименного журнала раннесоветских времен). Он говорил, что ему смешны разборки остроконечников и тупоконечников на тему того, сколько ангелов поместится на кончике швейной иглы.

Священник, с неохотного разрешения Максима, произнес короткую речь, а может, проповедь. Он говорил, что Иисус, а также остальные праведники и мученики борьбы за свободу угнетенных, такие как Че Гевара и субкоманданте Маркос, сейчас смотрят на них с небес.

Потом он – тоже с разрешения военспеца – совершил евхаристию, причащая своих «прихожан-воинов» сухим пшеничным хлебом и виноградным вином. Рихтер настоял, чтобы использовались только продукты из запасов, а не подарки от местных жителей, какими бы добродушными они ни казались, – никто не знал, чем занимается сводная группа «Ягуар», но двое местных сержантов все равно попытались угостить камрадов тем, что притащили им мирные граждане.

Максим еще по Африке знал о случаях отравления целых подразделений. Лучше быть подозрительным, чем потом считать потери. И одного злодея хватит, чтобы вывести всех из строя. Сержантам местной техслужбы он был не начальник, чтобы запретить что-то есть. Но о риске предупредил и пожурил.

Всех желающих, а это оказались почти все из боевой группы, Падре благословил на бой за правое дело. Даже Виссер пришел на общую мессу и постоял в уголке, хотя сам говорил, что по рождению протестант, но по взглядам экуменист и пастафарианец. То есть скорее просто шутник и тролль.

Остальные ловили каждое слово.

– Молитесь за ваших врагов, – сказал Падре в заключение. – Честные люди по разные стороны баррикад сражаются на одной стороне.