– Врёте, – прошипел он сквозь зубы. – Вы всё врёте и всегда врали!..

Костяному чудищу меж тем удалось освободить топор, и скеленд, как сказала бы тётушка Аглая, «изо всей дурацкой мочи» вновь засадил им по дверям, на сей раз едва не развалив надвое.

Сердцевина глефы вдруг задрожала, почти что задёргалась – кто-то лихорадочно пытался снять, расстроить, отменить наложенные некромантом на стража-скеленда чары.

Где-то высоко над их головами заскрипели петли, распахнулись ставни.

– И незачем так колотиться! Я и в первый раз отлично вас слышал! – раздался сверху недовольный старческий голос. Правда, раздражение в нём – наигранное – прикрывало отнюдь не наигранный страх.

– Маэстро Гольдони, – отец Виллем расправил плечи, выпятил грудь. – Именем Святого Престола и Святой же Конгрегации, отворите! Имеем к вам целый ряд вопросов!..

– Святая Конгрегация имеет ко мне какие-то вопросы? – дребезжаще возмутились сверху. – Какие-то, гм, прохо… то есть я хотел сказать – нежданные гости! – средь бела дня ломятся в мою дверь, сбивают с панталыку моего стража… эй, эй, синьоры! Уж коли утверждаете, что представляете закон! Утихомирьте моего привратника, он сейчас все створки разнесёт, а вы знаете, во сколько они мне обошлись?!. Настоящие гномьи!..

– Вас, маэстро, надули, – елико возможно любезно оповестил хозяина некромант. – Это не работа гномов, досточтимый. Не их железо.

– К-как это не?! – оторопели наверху.

– Да вот так, не гномов, – небрежно бросил Фесс. – Вышедшую из их горнов сталь простым топором не прорубишь, даже в руках скеленда. Даже с вашими чарами, маэстро, не в обиду вам будь сказано.

– Не гномов… не гномов… – бормотали наверху, похоже, совершенно сражённые этим фактом.

– Достаточно взглянуть на излом металла, маэстро.

Тррррах!

Костяной страж меж тем старался по-прежнему.

– Ох, да утихомирьте же вы его наконец! – страдальчески возопил маэстро. – Он мне весь дом разнесёт! Oh deus meus, сплошные убытки, протори, утраты и огорчения!

– Дорогой… – раздалось вдруг оттуда же, с верхотуры, милым девичьим голоском.

– Ах, Марица, не до тебя, не до тебя! – недовольно запыхтел маэстро. – Прошу тебя, дорогая, по…

– Но я соскучилась! – капризно объявила невидимая, но очень хорошо слышимая Марица. – И я хочу в…

– Тихо! – завопил несчастный маэстро. – Господа, господа! Остановите моего Гробуса и, клянусь Господом, равно как и Неведомой Супругой Его, мы поговорим!..

Некромант шевельнул пальцами. Ржавый топор вывалился из костяной ручищи скеленда – обладавшего, как оказалось, звучным именем Гробус – и шлёпнулся на камни. Сам же костяк застыл, где стоял, тупо уставившись на дело своих рук – искромсанные и почти сорванные с петель двери особняка.