– И исполнил.

– Исполнил…

– И даже, наверное, запас оного нечестивого снадобья остался?

– Остался… – весь дрожа, признался чародей.

– Вот и хорошо, – ласково сказал монах. – Помоги нам, маэстро, и Святая Конгрегация сочтёт твои прегрешения яко небывшие. Значит, лича интересовали твои изыскания на предмет неких артефактов, каковые ты должен был доставить к нему в логово?

– Точно так, святой отец, – мелко закивал чародей. – Но… артефакты эти один смех, а не артефакты, так, пустяки…

– Сударь некромаг, он говорит правду?

Фесс молча кивнул. Монах был ему неприятен – он ведь и в самом деле стал бы пытать эту девчонку. Нет, ритуальное мучительство было, как мы помним, коньком дуотта Даэнура, декана факультета малефицистики, но всё-таки, всё-таки…

– А зачем же тогда личу потребовались эти безделушки?

– Не ведаю, святой отец, et adiuravi in Deo, клянусь Господом!

– А не приходилось ли тебе бывать в Городе греха, маэстро?

Тут старикан затрясся уже весь, едва не теряя длинноносые туфли.

– Что ты, что ты, святой отец?! Да что ж ты такое говоришь!..

– Нет-нет, ничего, ничего. А знакомы ли тебе ритуалы, что этот лич творил в своём логове?

– Нет! Нет! – выпалил маэстро со всей поспешностью. – Не знакомы, совершенно не знакомы! Я всего лишь добывал по требованию лича различные ингредиенты, в том числе и те, что потребны были для, гм, моего эликсира…

– И больше ничего?

– Ничего, клянусь!..

– И не видел никогда доставленных в его нору юных дев? – вдруг спросил Фесс.

– Нет! Нет! Никаких дев, et coniugi castae Domini!

– Ага. Ну, тогда идём дальше.