– Ку-куда?
– Никуда. В один весьма тихий и приличный трактир.
…Дева Этиа на сей раз встретила их одетая и скромно забившаяся в уголок. Рыцарь Конрад кинулся к некроманту, словно к давно утерянному и вот нашедшемуся старшему брату.
– Тихо, тихо! Потом все расспросы и объяснения. Дева Этиа, соблаговоли спуститься со мной, но только тихо…
– Да. Да, это он. Его голос, я уверена! – Щёки девы Этии раскраснелись, глаза грозно сверкали. – Несколько раз повторили – я не сомневаюсь!..
Фесс молча кивнул.
Отправив трепетную деву обратно на попечение несколько застоявшегося Конрада, некромант вернулся в трактирную залу. Незаметно дал знак отцу Виллему.
– Что ж, сударь мой, маэстро Гольдони, – монах поднялся. – Ты споспешествовал зловредному личу в богомерзких его деяниях и не был полностью искренен со Святой Конгрегацией!
– Был! Был! Полностью был! – заторопился маэстро.
– Да? Как насчёт вашего последнего свидания с личем? Когда оно имело место? Где? При каких обстоятельствах?
– А-а-а… э-э-э…
– У нас имеется свидетель, способный оживить вашу память, мэтр.
– К-какой свидетель?
– Девушка, – улыбке отца Виллема позавидовал бы любой жадный до живой плоти мертвяк. – Та самая, которую лич пытал в своих застенках. К счастью, она выжила и дала показания Святой Конгрегации. А теперь и опознала вас, достопочтенный маэстро. Этого достаточно для церковного суда, сударь.
Маэстро сглотнул, на глазах покрываясь пóтом.
– Но – как я уже сказал – целью нашей является не грешник покаранный, но грешник раскаявшийся. Путь это долгий и трудный. Грехи висят, подобно гирям; стряхните их, маэстро, докончите свою повесть.
– Я, я… – прохрипел старик, – я боюсь. Боюсь