– Маэстро, – усмехнулся отец Виллем, – много ли воришек, заходя к вам во двор средь бела дня, представляются Святой Конгрегацией?

– Именно так, именно так! – приободрился волшебник. – Вы и вообразить не можете, до чего дошла наглость этих негодяев!.. Вот Гробус и выскочил, тем более что вы, ах, зашли ко мне не слишком мирно!..

– Что поделать, если нам не захотели открывать, – пожал плечами монах. – Впрочем, довольно слов. Маэстро Гольдони, подтверждаете ли вы сношения со злокозненным личем, сиречь колдуном, продавшимся злу за обещанное ему бессмертное существование?

– Отрицаю! – быстро выпалил маэстро. – Ничего не знаю! Всё это интриги завистников и козни конкурентов!.. Ничего не стоит сфабриковать подложные улики, это известно, поскольку…

– Поскольку я сам так делал много раз, – подхватил отец Виллем.

– Да, то есть нет! Конечно же нет!

– Так, значит, всё отрицаем? – зловеще осведомился монах.

– Всё отрицаю! Ибо невинен есмь! – гордо объявил чародей. – И иного ответа не будет!

– Оставайся с ним, сударь некромаг, – распорядился священник. – Попытается творить чары – пресекай силой оружия. Ты на службе Святой Конгрегации, помни об этом.

Некромант молча кивнул. Одно движение – и остриё глефы почти упёрлось в складки морщинистой кожи на шее старого волшебника.

– А-а… н-ння… п-прошу вас… с-сударь… оружие ваше… оно очень острое…

– Очень острое, – кивнул Кэр.

– Во избежание случайностей…

– Во избежание случайностей – не шевелитесь.

В соседнем покое послышалась какая-то возня, а потом пронзительный визг. Маэстро задрожал.

– М-марица…

Отец Виллем вернулся. Перед собой он подталкивал согнувшуюся в три погибели девицу, курносую и с медно-рыжими волосами. Почему-то средь бела дня оная Марица облачена была в ночную сорочку.

Монах весьма уверенно заломил бедняге руку за спину.

– Это у вас что, маэстро? Ученица? Очень уж шустрая, колдовать пыталась, да недостаточно быстро. Пришлось её слегка того…

– А-а-а-атпустите! – заныла девушка. – Я, я, я… испугалась я!