Геалах качнул головой.

— Кло не звонила.

— Что?

— Уже неважно. Ты в первую очередь мой друг, Маан. И я прошу тебя не делать того, что ты собрался. Оттуда не будет возврата, сам знаешь. Ушедшие вниз никогда не возвращаются.

— Я близок к третьей стадии. Тут мне нечего делать. И ты будешь выглядеть идиотом, если постараешься меня переубедить.

Геалах выставил перед собой ладони в нарочито мирном жесте.

— Послушай меня. Послушай старика Гэйна, а потом скажешь. У меня есть слово Мунна. Слово Мунна, понимаешь? Ты не обычный Гнилец. Ты…

— Особый случай? — он захохотал.

— Слишком особый, — твердо ответил Геалах, — С тобой случилось несчастье и единственное, что сейчас интересует Мунна — понять, как это произошло. Чтобы спасти тебя. И других, если этот случай окажется не единичен. Представляешь, сколько жирных хитрых ублюдков из Совета Координаторов и министерств сейчас трясутся на своих морщинистых задницах? Их панацею отменили. Железная гарантия уже не такая железная. Нам надо понять механизм. Мунн гарантирует лично — с тобой будут обращаться как с человеком. Никаких операций, никакой вивисекции.

Маан замер, поглядывая на отворившийся темный зев, ведущий в сырую темноту. Это было просто — сделать небольшой шаг и закончить этот разговор, непонятный и странный.

Геалах расценил его молчание по-своему.

— Я могу позвонить сейчас Мунну и он подтвердит лично. Хочешь?

— Не стоит. Значит, я буду жить как человек?

— Насколько это возможно, конечно. Сам понимаешь, со свободным перемещением будет сложновато. Но да, мы предпримем все меры чтобы ты не чувствовал неудобств. Ты не будешь лабораторной мышью, если ты это хочешь услышать. Мы изучим твой случай болезни. И, если ее можно остановить или обратить вспять, мы сделаем все, что зависит от Санитарного Контроля.

— Так для этого вы штурмовали мой дом, обкладывали как зверя? — Маан осклабился, с удовольствием заметив, как у Геалаха дернулось веко, — Вы хотели передать предложение Мунна?

— Извини. Ты же должен понимать. Мы не были уверены, что твоя психика еще адекватна. Мы должны были быть уверены в том, что ты не скроешься.

— Проще говоря, задавить, как обычного Гнильца, а потом уже передать предложение? Да, в этой ситуации мне было бы сложно отказать, пожалуй? Не говори, понимаю. А стреляли в меня почему?

— Кулаки, — зло сказал Геалах, — Безмозглы, как и все исполнительные механизмы. У них был приказ применять оружие лишь в крайнем случае, для самозащиты. Должно быть, не выдержали нервы. Для них любой Гнилец — мишень. Я разберусь с ними сам.

— Правдоподобно.