– Может, однажды появится способ. Стелла Велч и ученые с «Каули» с такими же сомнениями засеяли этот мир зондами и приборами, собирающими данные. Можно измерить все что угодно, даже если не уверен, что ознакомишься с результатами. И кроме того… – На мгновение его искусственное лицо исказилось очень человеческим негодованием. Он заговорил приглушеннее: – Агнес, это был наш мир. Мой мир, наш с тобой дом. Теперь он рушится. Я буду единственным из его обитателей, кто сможет присутствовать. Агнес, я уже не тот, кем был раньше, когда пришел сюда с тобой. Я очень много себя вложил в это место – как и все мы, Ирвины и прочие, а до них Паульсоны. Я должен это видеть. Я должен помнить. Насколько смогу.

Агнес взяла его руки в свои.

– А что насчет того, что ты «вложил» в Бена? Видел бы ты его, когда я оставила этого восьмилетнего мальчика одного в кабине военного дирижабля, а он плакал не переставая.

– Я больше ничего не могу для него сделать. И сказать.

– По крайней мере, тебя не будут судить после того, как ты снова спасешь цивилизацию, – ответил Джошуа.

– Даже сейчас остро́ты из старого кино, Джошуа? – усмехнулся Джордж.

Поддавшись импульсу, Джошуа подошел к передвижному модулю и обнял его.

– Несмотря ни на что, я буду по тебе скучать.

– Пожалуйста, Джошуа. Не перед Следующими.

– Ты невозможен, – бросила Агнес. – Вы оба.

Джордж посмотрел на свои флотские часы – символ бесповоротного разрыва с обычаями Нью-Спрингфилда не пользоваться часами.

– Прошу прощения, последние приготовления… – Он мягко освободил руку из хватки Агнес. – У нас еще будет время перед вашим уходом.

Он отошел.

Джошуа обнял Агнес за плечи.

– Мне жаль.

– Не надо, – ровно ответила она. – Характерно для Лобсанга: как только я решила его бросить, он бросает меня. Но на самом деле я потеряла его в день, когда прилетел «Каули» и он взял на себя обязанность говорить за всю общину. А может, когда проблемы с этим миром стали чересчур очевидными, чтобы их игнорировать. Или же он никогда не был моим. Спасибо Салли Линдси, которая высадила нас в этом обреченном мире, и я уверена – она знала, что делает.

Джошуа пожал плечами.

– Возможно, она чувствовала, что выбора нет. Следующие говорят то же самое. Они видят все пути к оптимальному концу игры, и у них нет выбора, как играть. Порой я думаю, что в Салли есть что-то от Следующих. Если она тогда предвидела этот конец игры, если чувствовала, что здесь что-то неладно. И она была права, разве нет? И если это правда, она сама за это расплачивается.

– Вот и хорошо, – почти огрызнулась Агнес, и Джошуа отпустил руки. Она продолжила спокойнее: – Ну вот я и выговорилась. Теперь я могу простить ее… А вот и она, легка на помине. Оставлю вас вдвоем.