Рискуя, хотя и не слишком, что сфера выдаст в нем нечеловека, Мартел включил под курткой переговорное устройство сканера. Увидел дрожащую иглу света, ожидавшую его слов, и начал писать на ней своим тупым пальцем.
Игла дрогнула, ответ вспыхнул и погас:
Мартел выключил переговорное устройство.
Парижански был рядом. Мог ли он отправиться напрямик, через городскую стену, а когда мелкие чиновники услышали сработавшую сигнализацию и перехватили его в воздухе, заявить, что у него официальное дело? Вряд ли. Это означало, что несколько сканеров должны были отправиться вместе с Парижански, делая вид, будто ищут скудных развлечений, доступных хаберману, таких как просмотр новостных картин или разглядывание красоток в Галерее удовольствий. Парижански был рядом, но не мог действовать как частное лицо, поскольку центральная станция сканеров зарегистрировала его как находящегося при исполнении и отслеживала его перемещения между городами.
Голос вернулся. Он звучал озадаченно.
– Адама Стоуна отыскали и разбудили. Он просит прощения у достопочтимого визитера и говорит, что не знает никакого Мартела. Вы согласны встретиться с Адамом Стоуном утром? Город окажет вам гостеприимство.
Ресурсы Мартела исчерпались. Было непросто изображать человека и при этом не лгать. Он лишь повторил:
– Скажите ему, что я Мартел. Муж Люси.
– Будет сделано.
Вновь тишина, и враждебные звезды, и ощущение, что Парижански где-то близко и подбирается все ближе; Мартел заметил, что его сердце забилось быстрее. Он покосился на грудной блок и немного замедлил сердцебиение. Почувствовал себя спокойнее, хотя и не мог прибегнуть к тщательному сканированию.
Теперь голос был радостным, словно недоразумение разрешилось:
– Адам Стоун согласен вас принять. Войдите в Главный наземный порт. Добро пожаловать.
Маленькая сфера бесшумно упала на землю, кабель с шуршанием уполз в темноту. Яркий, узкий луч света вырос из земли перед Мартелом и аркой перекинулся через город к одной из высоких башен, очевидно, хостелу, в котором Мартел никогда не бывал. Он прижал воздушный китель к груди для равновесия, ступил на луч и почувствовал, как летит по воздуху к входному окну, которое внезапно распахнулось перед ним, подобно жадной пасти.