Максимилиан Махт тоже повеселел и даже спел нам песню, весьма фальшиво, про то, что мы пойдем верхним путем, а он пойдет нижним, но все равно прибудет в Шотландию раньше нас. В ней не было смысла, но мелодия оказалась приятной. Когда он уходил чуть вперед, я сочинял вариации на тему «Макубы» и нашептывал их в милое ушко Вирджинии:

Мы наслаждались приключением и свободой, пока не проголодались. Тогда-то и начались проблемы.

Вирджиния подошла к фонарному столбу, легонько стукнула по нему кулаком и сказала:

– Накорми меня.

Столбу следовало раскрыться и обеспечить нас обедом либо сообщить, где в пределах нескольких сотен ярдов можно достать пищу. Но он не сделал ни того, ни другого. Он ничего не сделал. Должно быть, он сломался.

После этого мы начали играть в игру под названием стукни-каждый-попавшийся-столб.

Бульвар Альфа-Ральфа поднялся на полкилометра над сельской местностью. Дикие птицы пролетали под нами. На мостовой стало меньше пыли и участков почвы с сорняками. Огромная дорога, под которой не было опор, вилась, подобно ленте, к облакам.

Мы устали колотить по столбам и не нашли ни воды, ни пищи.

Вирджиния начала капризничать.

– Нет смысла возвращаться назад. А в другую сторону до еды еще дальше. Жаль, что ты ничего с собой не захватил.

Как я мог догадаться взять с собой еду? Кто берет с собой еду? Зачем, если она повсюду? Моя милая вела себя нелогично, но она была моей милой, и я любил ее еще сильнее за милые несовершенства характера.

Махт по-прежнему стучал по столбам, отчасти ради того, чтобы не вмешиваться в нашу ссору, и добился неожиданного результата.

Вот он наклоняется вперед, чтобы наградить большой фонарный столб привычным крепким, но сдержанным ударом, – а вот визжит, как собака, и стремительно скользит вверх. Он что-то крикнул, прежде чем скрыться в облаках, но я не смог разобрать слов.

Вирджиния посмотрела на меня.

– Ты хочешь вернуться? Махта больше нет. Мы можем сказать, что я устала.

– Ты серьезно?

– Конечно, милый.

Я рассмеялся, немного сердито. Она настаивала, что мы должны пойти, – а теперь готова повернуть назад и сдаться, лишь ради того, чтобы меня порадовать.

– Ничего, – сказал я, – осталось недалеко. Идем дальше.