Он восхитителен, подумал Махт. Он делает меня больным, и возбужденным, и живым. Это как сильное лекарство, почти как струн. Я уже бывал там. Наверху я очень боялся. Это было чудесно, и хорошо, и плохо – все одновременно. Я прожил тысячу лет за один час. Я хотел больше, но решил, что с другими людьми ощущения будут еще сильнее.

– Теперь я тебя убью, – сказал я по-французски. – Ты очень… очень… – Мне пришлось искать подходящее слово. – Ты очень злой.

– Нет, – возразила Вирджиния. – Пусть говорит.

Он кинул мне мысль, не потрудившись озвучить ее: Это то, чего нас всегда лишали лорды Инструментария. Страх. Реальность. Мы рождались в ступоре и умирали во сне. Даже недолюди, животные, жили более полной жизнью, чем мы. Машины не знают страха. Вот чем мы были. Машинами, которые считали себя людьми. Но теперь мы свободны.

Он увидел зарево бешеной, алой ярости в моем сознании и сменил тему. Я тебе не лгал. Это путь к Абба-динго. Я там бывал. Она работает. С этой стороны она всегда работает.

– Она работает! – воскликнула Вирджиния. – Он так говорит. Работает! Он говорит правду. О, Пол, идем дальше!

– Ладно, – согласился я, – мы пойдем.

Я помог ему подняться. Он выглядел смущенным, как человек, проявивший нечто, чего стыдится.

Мы зашагали по неразрушимому бульвару. Идти было удобно.

На дне моего сознания билась мысль маленькой невидимой птички или зверька: добрыйчеловек добрыйчеловек убей его возьми воду возьми воду…

Я не прислушался к ней, шагая со своими спутниками вперед. Вирджиния шла посередине. Я не прислушался.

Зря я этого не сделал.

Мы шли долго.

Это занятие было новым для нас. Было нечто возбуждающее в осознании того, что нас никто не охраняет, что воздух выпущен на свободу и перемещается без помощи погодных машин. Мы видели много птиц, и, мысленно прикоснувшись к ним, я понял, что разумы у них всполошенные и тусклые; это были настоящие птицы, каких я никогда прежде не видел. Вирджиния спрашивала у меня, как они называются, и я самым возмутительным образом называл ей подряд все названия птиц, что мы выучили на французском, понятия не имея, соответствуют они действительности или нет.