Какому столбу? Мгновение спустя столбы замелькали у нас перед глазами. Мостовая под ногами казалась неподвижной, но мы быстро перемещались. Даже на служебном подземном уровне я не видел такой быстрой дороги. Платье Вирджинии развевалось и хлопало, словно кто-то щелкал пальцами. В мгновение ока мы оказались в облаке и вновь из него выныр– нули.

Вокруг был новый мир. Снизу и сверху лежали облака. Кое-где сквозь них виднелось синее небо. Нас не качало. Древние инженеры разработали дорогу с умом. Мы ехали вверх, вверх, вверх, без всякого головокружения.

Еще одно облако.

Затем все случилось так быстро, что рассказ об этом займет больше времени.

Что-то темное ринулось на меня сверху. Ужасный удар обрушился на грудь. Лишь намного позже я осознал, что это была рука Махта, пытавшегося схватить меня, прежде чем мы свалимся за край. Потом мы оказались в очередном облаке. Не успел я сказать Вирджинии хотя бы слово, как на меня обрушился второй удар. Боль была невыносимой. Я никогда не испытывал ничего подобного. Почему-то Вирджиния перекатилась через меня. Она тянула меня за руки.

Я хотел сказать ей, чтобы перестала тянуть, потому что это причиняло боль, но не мог вдохнуть. Поэтому я не стал сопротивляться и попытался сделать то, чего она хотела. Я пополз к ней – и лишь тогда понял, что у меня под ногами ничего нет – ни моста, ни трапа, вообще ничего.

Я был на краю бульвара, сломанном краю верхней его части. Подо мной были только петли тросов, а далеко под ними – крошечная лента реки либо дороги.

Мы вслепую перепрыгнули огромный провал, и я врезался грудью в верхний край дороги.

Боль не имела значения.

Мгновение спустя прибудет робот-врач и вылечит меня.

Выражение лица Вирджинии напомнило мне, что нет ни робота-врача, ни мира, ни Инструментария – ничего, кроме ветра и боли. Вирджиния плакала. Я не сразу услышал ее слова:

– Я это сделала, сделала, милый, ты мертв?

Ни один из нас точно не знал, что означает слово «мертвый», потому что люди всегда уходили в назначенное время, но мы понимали, что это означает прекращение жизни. Я попытался ответить, что жив, но она суетилась надо мной и все тащила меня подальше от края пропасти.

Я оперся на руки и сел.

Она опустилась на колени рядом со мной и осыпала мое лицо поцелуями.

– Где Махт? – наконец смог выдохнуть я.

Она оглянулась.

– Я его не вижу.

Я тоже попытался оглядеться. Она мне не позволила и сказала:

– Не шевелись. Лучше я сама снова посмотрю.