– Уходи вон, Лээлин, уходи! Ты никогда ничего для меня не сделаешь! Я сама выживу, сама, сама!

– Не слушай ее, она не соображает, что говорит! – теперь кричал уже обезумевший от горя Раин, толкая Лээлин ближе к ложу. – Замолчи сейчас же, сумасшедшая! Лээлин, да произнеси ты хоть Зов Покорности, черт бы тебя побрал!

– ЭНКАЛЛИ ХАЙЯ… – начала Лээлин.

– ЗАМОЛЧИ! УБИРАЙСЯ!

– Ты сдохнешь, сдохнешь, как травленая крыса!..

– НЕ СДОХНУ!! – зашлась в отчаянном крике Беатрикс, приподнимаясь. Кровь хлынула у нее изо рта, голос пропал, перед глазами все почернело, и она повалилась в подушки. Ниссагль бросился к ней, одновременно призывая медиков и стражу.

– Гирш… – На ее губах появилась розовая пена, рдели пятна на отброшенном в угол белом полотенце. Она пристально посмотрела на свою кровь, потом перевела взгляд на Ниссагля.

– Зря ты их прогнала, – сказал он. – Лээлин могла помочь, а вот врачи – не знаю. Твое положение действительно опасно. Ты… можешь умереть. Он говорил чуть не плача, страстно желая уговорить ее подчиниться Раину, но втайне испытывая радость, что она предпочитает смерть помощи прежнего любовника.

– Хватит об этом, Гирш. – Она слабо пошевелила холодными пальцами, как-то незаметно оказавшимися в его ладони. – Не надо. Послушай меня. Когда я умру, правителем будешь ты. – Он внимал ей как зачарованный, как во сне. Но это был не сон. В тусклом пламени свечей темнели пятна крови. Ее крови. Белело пролитое молоко, которым тщетно отпаивали королеву. Зловеще блестели серебряные лохани…

Беатрикс шептала:

– Ты будешь правителем, Гирш. Ты будешь править железной рукой. Беспощадный и Справедливый, я, я даю тебе этот титул. А на моей могиле вели начертать… Беатрикс…

– Что? – Он не сразу сообразил.

– Беатрикс Кровавая…

– Постой, Беатрикс… Может, ты еще не…

– Не знаю. – Она закрыла глаза.

– Позвать тебе священника?

– К черту, – прошептала она, не открывая глаз.

– Детей, может?

– К черту тоже…

– Хочешь чего-нибудь?