– Я не доволен тобой! – сухо отрезал Истарма и опять принялся мерить пространство залы тяжелыми шагами.

Его досада сгущалась, но пока что далеко не в той мере, чтобы вызвать очередной приступ гнева. Но спокойствие не могло обмануть тэба Симая. Тиган не впал в ярость лишь потому, что исход дела был ему известен еще много дней назад. Все эти дни Истарма не оставлял надежды, и конец ей положило только сегодняшнее появление тайного помощника. Услышь он это сразу, опустись он мгновенно от возбужденного предвкушения в яму горечи от нового щелчка по носу, и в каменном мешке разгулялась бы та самая безудержная ярость, которой он так славился. Сегодня он уже готов был слушать доклад Симая без непременного желания убить его на месте, однако злость то и дело выплескивалась наружу из-под его мрачной маски.

Многое уже было известно Главному тигану. Первое донесение тэб Симай послал сразу же после постыдного провала. Найдя вместе со старшим кандаром Каортом опустевший домик, он целый день разбрасывал отряды по лесу – искать следы, отрядил целый канд вдоль по дороге из Балоки, на случай, если ею воспользовались «заговорщики». Соглядатаи клялись, что не видали ничего. В доме должны были прятаться колдуны. Но их не было. До самого захода солнца люди тэба Симая не ели и не отдыхали, но возвращались ни с чем, все, как один. Потом и вовсе пошел дождь и смыл все следы, что могли еще оставаться на земле. Тогда тэб Симай и послал первый доклад о неудаче, обмотав мягкой тряпицей с тайными знаками ножку серого почтового лайва.

Истарме недосуг было днями и циклами ждать вестей со всех концов Кромая, он желал знать все настолько скоро, насколько возможно, для этого и взращивал, откармливая особыми зернами лесных лайвов, пойманных птенцами. Быстрые и сильные птицы всегда возвращались к своему хозяину. Серые – во дворец на Королевском холме, в знакомый птичник, пестрые находили его в родовой крепости возле Танака, там, где был их первый дом. Об этой птичьей почте поговаривали с ужасом и восхищением, видя в ней проявление той колдовской мощи, которой наделен великий тиган, ведь лайвов не удержишь в клетке, всякий час они стремятся возвратиться на волю. Выдумку тигана подхватили сразу же, но никому и никогда не удавалось добиться подобного послушания от птиц. Наиболее упорные пробовали еще быстрокрылых адэр и нау, но они оказались столь глупы, стремясь не к цели, а лишь к любой россыпи корма, что от затеи пришлось отказаться даже самым упрямым.

И лишь Истарма, наделенный «небывалой силой колдовства», отправлял все новые и новые клетки с серыми и пестрыми лайвами во все уголки Кромая, куда протянулись его длинные руки. Тэбу Симаю были известны те снадобья, которыми ежедневно пропитывалось зерно для пойманных птиц, и те, которыми отравлялась их вода. Они всегда возвращались, стремясь обратно к источнику отравы. Те, что подолгу засиживались в клетках в ожидании, что их лапа понадобится для того, чтобы оповестить тигана о чем-то важном, в конце концов погибали, не выдерживая долгой «разлуки с домом». На их место доставляли новых. А Главный тиган узнавал все куда раньше остальных.