Мрак. Что-то лопнуло внутри, и он ткнулся лицом в землю. Но оставались там и другие пузыри, ещё не лопнувшие… Он глупо захихикал, воспользовался коротким просветлением в глазах и прополз ещё чуть-чуть. И снова мрак. Кружащийся засасывающий мрак. Багровый свет внизу…

Юно, голос над ним, Юно, ты?.. зачем?.. поднимайте и несите, осторожно, осторо…

Конрад?

Юно всё слышал, но ничего не чувствовал и не мог ничем помочь тем, кто нёс его на руках.

Кузня

Как-то так вышло (само собой, наверное): полковник Эсакия оказался полностью уверен в том, что получил приказ перебросить свои танки в другой пункт дислокации, а в командном пункте ГО, где разместился штаб по ликвидации стихийного бедствия, тоже долго пытались разобраться, кто же отдал злополучный приказ, но не испытывали ни малейших сомнений в том, что да, кто-то действительно отдал, не зафиксировав этого письменно, а – устно, по рации или по телефону. В той неразберихе могло случиться и не такое, и слава Богу, что обошлось без новых жертв, а только – потерей техники…

Эта маленькая хитрость стоила Алексею такой траты сил, что казалось: просто не сможет устоять на ногах. И жабий мёд почти кончился. Он налил в баклажку воды, тщательно и многократно встряхнул, потом выпил ополоски. Разведённый, жабий мёд оказался ещё более гнусен на вкус.

Он ехал в командирском "уазике" рядом с маленьким лысым усатым полковником-танкистом. Впереди пылила машина Стеблова, сзади – грохотали танки. Дорога была гравийная, малоезжая, по обочинам косо чернела грязная сухая полынь с лебедой… и дома были подстать полыни: грязные и покосившиеся.

– А правда, что вы колдун?! – наклонившись к Алексею, крикнул полковник.

Алексей закричал в ответ:

– Можно сказать и так! Примерно! Но вокруг этого столько небылиц наворочено!..

– Как водится! Моя бабка, которая мордовка, тоже колдунья была! Такое рассказывала!.. Целые деревни колдунов были! А уж когда вражда начиналась меж ними, то всё!..

Алексей кивнул, виновато улыбнулся, показал на горло. Развёл руками.

– Тяжёлое дело танки! – гордо прокричал полковник.

Ветер дул в спину, набрасывая на голову колонны её же дымный шлейф.

С Алексея словно что-то спадало слоями, в панцире его образовывались трещины, в них проникало сострадание. Он не мог обманывать этого симпатичного полковника, хотя – уже обманул… Тем более он не мог тянуть его за собой на верную смерть, хотя при другом – как бы естественном – ходе событий жить полковнику (да и всем остальным обитателям Кузни) оставалось месяца два-три. Но что-то внутри не позволяло принять безоговорочно этот довод. Хотя – ничто не помешало бы Алексею как командиру некоего отряда бросить в огонь сотню или тысячу, заткнуть брешь живой пробкой, – чтобы вывести остальных.