– А ну, помоги… Положим его на телегу…

– Эй, Хакон, да ты в уме ли? Может, он разбойник, головорез какой-нибудь… Может, ищут его.

– Да ты никак без ума, Зельм. Будто я брошу своего на дороге, проеду мимо, видя, что не повезло ему и оказался в канаве…

– Голый.

– Голый он потому, что ограбили, портки сняли, не видишь? Не ворчи, Зельм, клади на телегу! Что, каши ел мало?

– Тяжел, битюг! Здоров! Прям как ты, Хакон. Прямо твоим сыночком мог быть…

– Заткнись, Зельм!!!

– Эй, ты чего? Да я шучу, не видишь? Шучу. Просто… на тебя похож! Глянь, разве нет? Одно лицо. И морда такая же – чумазая.

– Еще раз так пошутишь, я за себя не отвечаю, понял?

– Хорошо, Хакон, забыли, забыли… А все-таки странно. Не знаю я его. Откуда взялся? Между Весткогом и Дамсту нет селений, а в обеих сторонах я всех знаю. Не с луны ли упал этот голодранец?

– Помолчи, змеиное жало. Ну и что, значит, не отсюда он пришел, а кто-то из шидамских постарался избавить беднягу от имущества. Едем, едем, забирайся на козлы, Зельм.

– Не доведет тебя до добра твоя доброта, Хакон, хе-хе!

– Много ты понимаешь. Правь.

Скрип осей, подрагивание телеги, запах сена и кож, лошадиного навоза. Открыв глаза, Браги видит, что уже ночь, но для него это ничего не значит.

Он не догадывается, что говорили о нем.

– Дай глотнуть. Спит?

Голос того, кого назвали Хаконом.

– Так же все. Дрыхнет. Может, в колдовстве все дело?

– А если и так, тебе что?

– Несчастье принести может…