Некстати вдруг вспомнилась сказка, кажется, это мрачные братья Гримм отыскали ее в немецкой глубинке. Там молодой крестьянин никак не мог испугаться. Мама читала эту сказку им с братом в детстве. Перед сном. Сейчас, глядя на то, как ночной незнакомец сжимает и разжимает пальцы, проверяя, удобно ли в новых перчатках, Андрей чувствовал на своей спине прыжки рыбешек из сказки. А может, его просто била крупная дрожь.

— Вам меня не жалко? — пролепетал парень.

— Жалко, — ответил человек, не меняя тона. — Его тоже было жалко. И смешно было на Него смотреть. Как и на тебя. А вот Ему меня, похоже, совсем не жалко. Уже давно не жалко. Я делал свою работу и хотел, просто хотел покоя и безопасности. А получил проклятие из трех частей и издевательства. Справедливости нет. Вопрос «За что?» не в это ведомство. Ему никого не жалко и тебя в том числе. Он стоит сейчас у тебя за спиной и ничего не делает, чтобы помочь. Он называет это свободой выбора.

Человек сочувственно, даже с нежностью смотрел на парня сверху вниз и понемногу сжимал пальцы на его горле.

— Я не верю, и ты мне ничего не сможешь сделать. Я в тебя не верю, а сзади только дверь, — прошептал парализованный Каменев. Язык, вот и все, что шевелилось у него сейчас.

— Конечно, только дверь. Он всегда оставляет ее. Я видел это тысячу раз. Везде, где что-то происходит, есть дверь, ДВЕРЬ или дверца. А ты ожидал войско ангелов? — Его пальцы больно сдавили шею парня. Он смотрел в глаза Андрею и просто делал свою работу. Пальцы в перчатках оказались стальными клещами.

— Не сомн, конечно, но тоже кое-чего стоим, — сквозь дверь шагнули двое. Очень худой и бледный мужчина без лица, в сером балахоне и со сверкающей острой косой. И мокрая до нитки девица, на вид — пэтэушница, в ярко-красном плаще из дешевого лаке. Оба новых гостя чуть улыбались. — Мы вовремя.

— Точны, как обычно, — кивнул им, как старым знакомым, злодей.

— Ирка? — прохрипел почти придушенный Андрей.

Его хрип стал первым из цепочки звуков, привычных для любителей фильмов ужасов. Дальше, как по сигналу, начались взрывы и грохот. Как будто бездна ждала развязки и старалась не сильно хрустеть попкорном-остовом, а в конце сеанса дала себе вволю оторваться по полной программе.

КОНЕЦ ПУТИ

КОНЕЦ ПУТИ

По стеклу барабанят капли. Серая сырая наволочка липнет к щеке и одуряющее пахнет стиральным порошком. Затекла и без того болевшая шея. Хочется потянуться и размять все тело. Но панцирная сетка кровати зазвенит от любого движения, а в ногах сидит и, кажется, дремлет Смерть. Будить его не хочется.