ПУТЬ НАЧАЛСЯ, КОГДА…

ПУТЬ НАЧАЛСЯ, КОГДА…

…стоял чудесный летний вечер. Он был оранжевым. Зрелым. Опытным. Полным покоя и достоинства. Лето перевалило за середину. Позади остались и сумасшедшая, яркая молодая зелень июня, и полуденная трепещущая жара июля. Запыленные кроны августа уже кое-где подернулись проседью желтых прядей. Близился сентябрь. Но аромат лугов и летних приключений еще не выветрились из легких и мозгов всех, кто пережил это лето.

Янтарное солнце нагрело сосны и успокаивающий аромат хвои был щедро разлит в воздухе. К смолистому духу примешивался легкий оттенок дыма и жареной рыбы.

Пашка воображал себя индейцем, ориентирующимся по запаху. Он и на самом деле мог бы пройти по этому пути с закрытыми глазами. Не меньше сотни раз за это лето приходилось ему обходить эти кусты орешника, перебираться через поваленное дерево, перепрыгивать засыпанный позапрошлогодней хвоей овражек. Он знал все шорохи, запахи и звуки на этом участке леса. Сейчас он хотел скорее ощутить на своем лице прохладу лесного ручья и услышать его журчание. Запах жаренной на углях рыбы мальчик уже давно чувствовал. Заблудиться было невозможно.

Мальчик до мельчайших подробностей знал не только свой лесной маршрут, но и ту картинку, которая откроется в конце. На берегу неширокой лесной речки, на рыжем ковре из опавших сосновых игл, таком плотном, что из-под ничего не растет, отершись спиной о светло-коричневый, разлохмаченный, словно оклеенный кусочками оранжевой папиросной бумаги ствол сосны, сидит старший брат Андрей Каменев. Теплые, но короткие лучи заходящего солнца золотят его волосы и кожу. Если сощурить глаза и смотреть сквозь ресницы, то он может показаться индейцем, только с коротко стриженными волосами. На футболку налипли кусочки сосновой коры. Мама снова будет недовольна, обнаружив их во время стирки, поворчит, но самому Андрею ничего не скажет, выговорит младшему Павлухе, словно это он все испачкал. Братья уже давно придумали, как бороться с подобной грозой: у них были две одинаковые бесформенные футболки, и маме всегда доставалась та, что почище. Свою одежду с кусочками смолы Андрей стирал сам — младшему нужно было только иногда напоминать брату, что смолы стало слишком уж много.

Мальчику давно бы надоело ходить каждый день на закате к ручью, если бы не то выражение счастья и покоя, которыми светилось лицо брата да жареные караси или уха из рыбной мелочи. Андрей тихо улыбался, глядя на переплетенные кроны сосен на другом берегу ручья. И казалось, что для него время останавливало свой бег.