— Ирина Соколова, — ответил Андрей. — Сколько лет — не знаю.

— И не надо, а то испугаешься, — усмехнулся белый гость. Он послюнявил конец пера и аккуратно вписал в список два слова.

— А что с ней? — Сухие губы плохо слушались.

— Я не знаю ответов на все вопросы. Смерть ведь просто конец чьей-то истории здесь, и все. Помолчи, дай дописать.

Это заняло, пожалуй, пять секунд: две на имя и три на фамилию. Андрей за это время успел вспомнить, как однажды на кухне ляпнул девушке вслед, что живет она так лихо, и что хотел бы он узнать, как она кончит. Сплетничал, как баба. Ирка-студентка тогда подмигнула ему и сказала: «Кто ждет, тот дождется! Дождись своей очереди!» Еще живой тогда алкоголик Тольсон загоготал.

— А где Ира сейчас?

Смерть хмыкнул, поджал тонкие губы:

— Если ты меня видишь, значит, где-то здесь. — Он пошарил белыми глазами по серой казенной палате. Не увидел ничего, что хотел бы увидеть, и с досады зыркнул на Каменева. Пробрало до костей. Тот понял значение поговорки «словно кто-то наступил на мою могилу». У бедняги Андрея дыхание сбилось. — Везде, наверное. Может, даже в тебе частично. Я ее больше не вижу.

Чуть отдышавшись, парень спросил:

— Раз у нас разговор завязался, скажи, кто был тот, что в подвале?

— Зануда, карьерист и бюрократ. Но везунчик: дважды видел, как умирают бессмертные. Хотя Соколова, так ты ее назвал, ушла лишь частично, если быть честным. Настоящим человеком-то она не была. Но, видимо, очень хотела, — слегка поморщился собеседник. — Она — из ангелов, из отличников. Но как талантливо притворялась! Я даже поверил.

Андрей разозлился:

— А просто сказать нельзя? Вот чтоб не выеживаться, загадки не загадывать! Я от них вчера чуть не помер!

— Я — в курсе, — замогильным голосом ответил посетитель. Умеет он успокоить нервных. — Сумей ты разгадать тот ребус до нашего с Ириной прихода, мне бы сегодня было столько работы, что не болтал бы я с тобой, мальчишка.

— Конец света, что ли?

— Ты на досуге историю про Лазаря прочитай, там ключевая фраза есть. Про пропасть. Все, хватит, не отвлекай. — Перо хрустнуло в мертвых пальцах. — В летописи не должно быть незаполненных строк.

Дописав, он встал и взялся за пластиковую подставку для капельницы, что стояла у кровати. Та от прикосновения почернела и превратилась в косу, а затем уменьшилась до трости. Пальцем Смерть загладил инвентарный номер, дольше всего державшийся на древке. В память о маме-капельнице. Затем он легко повертел трость в пальцах на манер артистов варьете, опустил на глаза очки и не спеша вышел в дверь. Любит он попижонить все-таки. А Каменев вспомнил…