Здесь пелену тумана пронизывал сернисто-желтый свет. Но если бы не волны, награждающие мерными шлепками спускающийся к самой воде каменный пандус, если бы не тишина и запах тумана, можно было поклясться, что они оказались в Низком Городе холодной октябрьской ночью. Хорнрак подвел своих спутников к самой кромке воды. Копыта лошадей звучно цокали и скрежетали по широким выщербленным каменным плитам, блестящим от мелких лужиц; от этого звука по спине пробегала неприятная дрожь. Внезапно всех одолело любопытство. Несмотря на дурное предчувствие, они подались вперед, чтобы услышать отдаленный глухой стук дерева о дерево, слабые крики людей, которые будили эхо среди обрывов на склонах эстуария. Даже Фей Гласе совсем притихла. Хорнрак прищурился.

— Фальтор, в такие места рыбаки давно не заходят.

Расстояние было слишком велико, чтобы подтвердить или опровергнуть его слова. Наемник протер глаза и откашлялся.

— …И там что-то горит.

Запах дыма заметно усилился. Возможно, его принес порыв прибрежного ветра, а вместе с ним другой запах — запах открытого моря — и скрип веревок. Стоны и крики вдруг раздались до странности близко. В белесой полумгле возник сгусток пунцового сияния. Оно быстро разрасталось, поток холодного воздуха расшевелил завесу тумана, и она вздулась, как парус. Хорнрак отчаянно замотал головой. Наемник в панике оглядывался по сторонам: внезапно он почувствовал, что рядом движется нечто огромное. Туман не давал оценить расстояние.

— Назад! — завопил он. — Фальтор, оттащите их от воды!

Прежде чем он договорил, туман свернулся жгутами и разлетелся в клочья. А потом какая-то сила вытолкнула из него украшенный резной фигурой нос огромного горящего судна.

Казалось, его палубы, некогда белоснежные, пропитались кровью. Судно неслось прямо на пандус, навстречу гибели, рассыпая пепел и горящие угли, словно последним отчаянным рывком вырвалось из пекла. Странные паруса — ребристые, металлические, украшенные незнакомыми символами, — падали и таяли на лету. Ростральная фигура изображала женщину с головой насекомого, вспарывающую себе живот мечом. Ее рот — если это можно было назвать ртом — широко раскрылся то ли в крике боли, то ли в экстазе.

— Назад! — заорал Гален Хорнрак, натягивая удила. — Назад!

Но Фей Гласе только смотрела, чихала, как зверек, и не сводила взгляда с чудовищной фигуры, которая, разинув пасть, надвигалась на нее. Матросы гибнущего судна, теряя равновесие, с воплями и стонами падали за борт.

— Назад!

Обугленный остов, точно гигантское слепое животное, наползал на берег, ломаясь о пандус…