Кассар вынул из-за пояса нож, опустился на корточки и принялся проводить им по доскам палубы. Да, это не в степи, не на земле… Мышцы его вздувались чудовищными буграми, на лбу набухли вены, но лезвие, глубоко вонзившись в дерево, медленно ползло по часовой стрелке, замыкая вокруг Хьясси круг.

Хьясси молчал, уставившись на нож темными, полными отчаянья глазами, и Митька понял, что кассар и его приморозил.

А Харт-ла-Гир довел круг до конца и, угрюмо напевая какую-то белиберду, принялся чертить ножом по краям круга странные, похожие на пауков знаки. Постепенно к ним прибавлялись стрелки, лучи, какие-то хвостатые звезды. Казалось, он никуда не торопится.

Успеет или нет, растерянно думал Митька. Может, бочки все-таки рванут раньше? Потому что лучше уж испепеляющее пламя, чем вот это — тягучее, пакостное, выматывающее душу.

Потом кассар, закончив чертить знаки, выпрямился, с силой, не жалея, полоснул себя ножом по запястью — и пошел внутри круга, против часовой стрелки, стряхивая на доски темную, остро пахнущую кровь.

Этой же кровью он заново нарисовал намеченные лезвием символы, теперь они виднелись отчетливо, нагло, как злобные, дождавшиеся своего часа насекомые.

Внутри внешнего круга, рядом с неподвижно лежащим Хьясси, он окровавленной ладонью прочертил круг поменьше и тоже что-то изобразил по его краям. При этом кассар непрерывно пел непонятные заклинания — низким, утробным басом.

Затем он выпрямился, поднял голову к небу и негромко произнес:

— Тиура-Гьянни-Лоу, Господин изначального мрака, слышишь ли ты меня? Я, хаграно Хиури-Тлани, по мирскому имени Харт, владетель земли Гир, вызываю тебя из тьмы. Кровью своею обозначаю твое первое имя, словом своим называю имя твое второе и мыслью произношу тайное имя третье. Знаешь ты, Великий Господин, мои пути, знаешь мой долг и видишь беду. Нет спасения отроку, взятому из Железного Круга, и потому смерть приблизилась к сообществу избранных, к великому Тхарану, а значит, и вам, Высоким Господам нашим, грозит неизбежная гибель, ибо и вы, боги, нуждаетесь в посредниках. И лишь ты, Тиура-Гьянни-Лоу, можешь спасти нас обоих, ибо властен над скрытыми дорогами и тонкими слоями… Спаси же нас, спаси наше дело, перенеси в безопасное место, в замок твоего верного слуги, великого кассара Диу, владетеля земель Тмер. Залогом же и платой да будет тебе вот это дитя, его кровь и его дыхание. Возьми свою плату, Господин мрака, возьми ее!

Митька тщетно пытался зажмуриться. Без толку — ни отвернуться, ни закрыть глаза, ни провалиться в спасительный обморок… Пришлось глядеть, как широкое лезвие впивается в беззащитное ребячье горло, как буйным фонтаном взлетает в теплый воздух кровь — и опадает, растекается внутри круга. Тело Хьясси несколько раз дернулось — и затихло, точно игрушка, в которой лопнула самая главная пружинка.