И сейчас же раздался гром. Казалось, он доносился отовсюду, низкий, прерывистый гром, похожий на чей-то удовлетворенный смешок. Небо, еще минуту назад ясное, стремительно темнело, заволакивалось густыми, стального отлива тучами. Сверкнуло несколько молний — одновременно, точно по кораблю выпустили вереницу блистающих голубых стрел. Воздух закрутился бешеной воронкой, она — Митька видел это совершенно отчетливо — уплотнялась, росла, набирала силу. Внутри нее постоянно рождались и исчезали странные, ни на что непохожие формы, и воронка эта приближалась, засасывая все, что оказывалось у нее на пути.

Кассар склонился над Митькой, легко поднял на руки, беззвучно прошептал что-то — и шагнул внутрь, в клубящиеся потоки тьмы.

А там, внутри, уже ничего не было. Ни верха, ни низа, ни неба, ни холода, ни жара. Где-то осталось солнце, остался готовый вспыхнуть корабль, осталось безжизненное детское тело. Но все это было где-то за гранью, которую они с кассаром уже перешли, и обратный путь закрылся, растаял в торжествующей, ревущей пустоте. А потом уже совсем ничего не стало.

Часть третья ЦВЕТНЫЕ КАМНИ

Часть третья

ЦВЕТНЫЕ КАМНИ

1

1

— Вы только учтите, Вестник, я совершенно не разбираюсь во всяких там церемониалах, с коронованными особами как-то вот общаться не довелось. Все мои познания по этой части взяты… о Боже, в вашем языке даже нет специфического термина… ну, скажем, из притч и басен. У нас это называется «литература». К тому же ваши обычаи наверняка отличаются от земных… от принятых в нашем Круге. Как же нам быть?

Вестник Алам слегка натянул поводья, притормаживая своего каурого жеребца. Внимательно оглядел едущего рядом Петрушко.

— Кстати, ты не так уж плохо держишься в седле, Вик-Тору, — заметил он, помолчав. — Я думал, будет хуже.

— Было дело, в молодости занимался в секции верховой езды, — отмахнулся Виктор Михайлович. — Недолго, правда. По службе начались дальние… гм… поездки, пришлось оставить. Не думал, что вот пригодится.

— Да, — кивнул Алам, — вы там у себя совсем одичали с этими вашими самодвижущимися повозками. То ли дело добрый конь… он тебе как младший брат, как соратник. Привыкай, Вик-Тору, скоро тебе это понадобится. А насчет государя — ты не волнуйся. Он знает, откуда ты пришел, и не станет ждать от тебя положенных во дворце манер. Да и подскажут тебе люди тихонько, как надо. Ты не об этом думай, тебе с ним державные дела решать придется.

— Вот это тоже отдельная головная боль, — досадливо признался Петрушко. — Во-первых, у меня и полномочий таких нет. Вы не представляете себе наше государственное устройство. Думские комитеты, комиссии и подкомиссии, верхняя палата, нижняя, президентская администрация, тихо враждующие между собой силовые ведомства… Это у вас тут просто — государь повелел, и все дела. А у нас… Начнем с того, что никто из держащих власть просто-напросто не поверит в существование Оллара, во все эти Круги, Тонкие Вихри, переносы… И это даже хорошо, что не поверят. А то пошли бы крутиться интриги, потянулись бы долгие согласования… и под шумок к вам сюда полезли бы наши разбойники. Собственно говоря, с государем именно это и надо решить — как нам обезопасить и Оллар, и Землю.