— Да не наши это, — пренебрежительно отмахнулся Хьясси. — Ты сам посмотри. Все наши носят на груди знак Единого, рыбку деревянную. Вот, вроде такой, — он нагнулся возле ближайшего тела, нашарил что-то и спустя мгновение поднес к Митькиным глазам маленькую, с палец величиной, деревянную рыбку на медной цепочке.

— Ну и тем более, — хмыкнул Митька. — Раз рыба…

— Рыба, да не та! — торжествующе ответил Хьясси. — Смотри, у наших она обязательно должна быть из красного дерева, потому что Единый в далеком краю пролил за людской род свою кровь. А у этих она из обычного лзиу-тамнага вырезана, и наспех, видишь, даже глаза не прочерчены… Я не знаю, кто это… но они только притворялись нашими, а на самом деле они чужие. И тебя жгли, и рыбы у них неправильные…

— А ты господину-то все это рассказал? — ошарашено спросил Митька.

— Да некогда было, — смутился Хьясси. — Времени-то всего ничего прошло. Он сперва на палубе дрался, с воинами, потом спустился к гребцам… и я не знаю, что он с ними сделал. Может, расковал и велел за борт прыгать? — с надеждой протянул он.

Митька скептически хмыкнул. Он знал, что кассар не любит оставлять свидетелей.

— Ну, все возможно… — Хьясси необходимо было успокоить. И так весь трясется, глядя на трупы. Да Митьку и самого трясло. Ну да, ну сволочи, поймали, пытали, но неужели все эти, в беспорядке раскиданные на досках палубы, виноваты одинаково? Тем более гребцы… А кровь, наверное, прочно въелась в дерево, подумал вдруг он. Никакие матросы не отдраят.

…Из черноты люка, точно мультяшный чертик, выскочил кассар. Весь перемазанный, закопченный, на расцарапанном ухе запеклась бурая кровь.

— Плохие дела, — будничным тоном сообщил он, прислонясь к мачте. — Знатно горит, не затушишь. А самое скверное, там у них бочки с маслом. Когда огонь до них доберется, все тут разом полыхнет. Зато не придется долго мучиться, — оптимистически добавил он.

Митька передернул плечами. Нет, ну нифига себе перспективы!

— А что же делать? — угрюмо спросил он, изо всех сил борясь со слезами в голосе.

— Не знаю, — помолчав, откликнулся кассар. — Думаю.

— А может… Может, вплавь — и до берега?

Кассар сухо рассмеялся.

— По обоим берегам сейчас взад-вперед снуют конные разъезды, — объяснил он, успокоившись. — Настоящие разъезды, а не те лопухи, у которых я позаимствовал коней. Государева гвардия, опытные бойцы. Их там сотни, понимаешь? Ну я могу завалить двух, трех, может, если повезет, и десяток, меня хорошо учили… Но и этих учили немногим хуже. нас даже не станут убивать. Просто повяжут и все равно увезут в город. А уж там… если и суждено нам сгореть, то лучше быстро на корабле, чем медленно… под медным колоколом, например. Чего выпятился? Это еще хуже, чем муравьиная яма. Приподнимут колокол, засунут тебя внутрь, опустят… Потом обложат дровами… Что, мальчик, до сих пор не понял, что здесь все по-настоящему? И куда смотрят Высокие Господа? Чтобы единяне обнаглели до такой степени…