Лицо султана недовольно вытянулось: «Наш образ жизни покажется вам невыносимо скучным. Если мы и празднуем какие-то события, то тихо и мирно, в семейном кругу. Особой религиозностью мы тоже не отличаемся, а „ухаживания“ сводятся, главным образом, к условиям договоров между семьями. Боюсь, вы не найдете в Сингалюте почти никакого сенсационного материала».

«Разве у вас нет никаких храмовых танцев? – спросил Мерфи. – Никто не ходит по раскаленным углям, на заклинает змей? Как насчет колдунов, знахарей?»

Султан снисходительно улыбнулся: «Мы прилетели на Циргамесч, чтобы оставить позади древние суеверия. Наша жизнь носит спокойный, упорядоченный характер. Даже случаи амока практически больше не встречаются».

«Но сджамбаки…»

«Ими можно пренебречь».

«Что ж, – вздохнул Мерфи, – я хотел бы посетить некоторые из древних городов Циргамесча».

«Не рекомендую такое времяпровождение, – заявил султан. – Что вы там найдете? Жалкие остатки былого, выветренные каменные развалины. Там нет никаких надписей, никаких произведений искусства. Мертвый камень не вызывает никаких чувств. А теперь вот что. Завтра мне представят отчет об урожае гибридных соевых бобов в районе Верхнего Кама. Хотел бы, чтобы вы при этом присутствовали».

Апартаменты Мерфи соответствовали его ожиданиям и даже превзошли их. Ему отвели четыре помещения и частный сад с плотной изгородью из живого бамбука. Стены ванной комнаты сверкали плитами блестящего «лунного камня», инкрустированными изображениями фантастических птиц из киновари, нефрита, свинцового блеска, пирита и малахита. Спальней служил шатер десятиметровой высоты, с двумя стенками из темно-зеленого полотна и третьей – золотисто-ржавого оттенка; четвертой стенки не было – с этой стороны шатер открывался в частный сад.

В спальне находилось розовое с желтыми узорами квадратное ложе трехметровой ширины, мягкое, как паутина, и пахнущее розовым сандаловым деревом. Черные лакированные чаши, покрытые резьбой, наполнили свежими фруктами; прикасаясь к любому из двух дюжин маленьких кранов из черного дерева можно было пробовать различные вина, ликеры, сиропы и ароматные эссенции.

Посреди сада его ожидал прохладный бассейн – в тепличном климате Сингалюта выкупаться было очень приятно. Действительность не соответствовала воображению Мерфи только в том, что касалось услуг очаровательных молодых служанок. Он решил восполнить этот недостаток и, обнаружив в квартале за дворцом полутемное питейное заведение под названием «Барангипан», познакомился там с девушкой-музыкантшей по имени Соэк Панджоубанг. Деликатные черты ее лица и гладкая чистая кожа, унаследованные от уроженцев Суматры, выгодно дополнялись длинными изящными руками и ногами, напоминавшими об аравийских сказках, и большими золотистыми глазами, происхождение каковых следовало искать скорее среди древних кельтов Европы. Мерфи заказал для нее пиалу разноцветного шербета – каждому оттенку соответствовал тот или иной вкус; сам он выпил белого рисового пива. Соэк Панджоубанг живо интересовалась земными обычаями, и Мерфи трудно было направить разговор в желательное русло.