— Хм, — сквозь круглую линзу монокля Винсент неотрывно следил за аристократом, и от цепкого серого взгляда по обыкновению становилось не по себе. — Согласен. Горе нам, живущим в пошлый век суеты.

Однако, памятуя о недавних неприятностях с Карлом, так неожиданно воскресшим из мёртвых, глава особой службы хотел бы лично удостовериться в необратимости случившегося.

— Прежде всего, я должен сам осмотреть тело, — не тратя время на блуждания вокруг да около, решительно заявил канцлер, — и зафиксировать биологическую смерть. Это самый первый вопрос, который требуется уладить.

— Что? — Кристофера аж передернуло от этих спокойных, будничным тоном сказанных слов: они мучили его, как слова клятвы мучают клятвопреступника. — В этом нет необходимости.

В конце концов, дверь в Западную спальную комнату уже запечатана. Он не собирается впустую растрачивать драгоценные ментальные ресурсы, снимать печати только чтобы удовлетворить чье-то досужее, праздное любопытство. Никто не сможет войти внутрь. Никто не дотронется до лорда-защитника. Даже думать об этом кощунственно!

Глава особой службы демонстративно одернул свой серый сюртук, начиная терять терпение.

— Послушайте, господин премьер, это дело крайней степени важности, и…

— Никто не прикоснется к священному телу правителя Ледума, — немедленно перебил его аристократ. — Оно будет захоронено в фамильной крипте… позже. Когда мы разрешим ситуацию в городе.

Канцлер отрицательно качнул головой.

— Не нужно упорствовать. Я должен своими глазами увидеть тело и удостовериться в том, что смерть действительно наступила.

— Поверьте, я могу отличить живого человека от мёртвого!.. — Кристофер глянул на него почти с отчаянием, инстинктивно сжимая пальцы. Перстни-убийцы немедленно уловили настрой заклинателя и выпустили длинные белые щупальца, готовые завязаться узлом вокруг горла его собеседника. — Ошибки тут быть не может!

— Эмоциям здесь не место, — не отступив ни на шаг, Винсент упрямо свел брови. — Смерть лорда-протектора должна быть установлена по всем правилам. Нужно просто сделать это и всё.

— Вы мне как будто не верите? Какой смысл мне вводить вас в заблуждение, наговаривая на себя самого?..

Взглядом коршуна действительный тайный советник вперился в пошедшее нервными пятнами лицо премьера. Непохоже что тот лжёт. Как будто просто защищает от посягательств своего любовника — с какой-то странной, непостижимой для холодной души канцлера ревностью.

Даже мёртвого, продолжает его защищать. Даже мёртвого, продолжает его… любить?

Что ж, личные дела советника не касаются — он в них не намерен разбираться. Ясно одно: аристократ ни при каких обстоятельствах не пустит его к покойнику. Продолжить оказывать давление в лоб — только терять драгоценное время.