Всё изменилось необратимо. Хищник и жертва вновь поменялись местами.

Кристофер шагнул в кромешную тьму и машинально засветил магический источник света: голубоватый пульсар послушно плавал в воздухе над его головой. Тот, кто воспользовался ходом прежде, похоже, неплохо передвигался и в полной темноте. Надо сказать, это чертовски пугало, но выхода по-прежнему не оставалось.

Нужно идти по кровавому следу, пока не слишком поздно — идти за тем, кто бежит от него прочь, задыхаясь от слабости, не имея сил сражаться.

Нужно закончить начатое… непременно нужно… ведь иначе всё сделанное будет напрасно…

Кристофер жалобно закатил глаза. В эти мгновения самому себе был он отвратителен.

Глава 30, в которой блуждают во тьме

Глава 30, в которой блуждают во тьме

Постепенно лорд Эдвард начал осознавать себя.

Радужки беловолосого перестали светиться золотом и понемногу приобретали естественный темный цвет. Оживала и память, возвращаясь откуда-то с дальних рубежей разума.

Если бы в эту минуту августейший правитель Ледума увидел собственное отражение в зеркале, то опознал бы себя с трудом: великий заклинатель напоминал заключенного на каторжных работах, которого не первый месяц держали в изнурительных условиях, на хлебе и воде. Словно бы от тяжёлого труда гибкое тело с рельефами мышц ослабло, бескровное узкое лицо осунулось, а волосы, белые, как нити жемчуга, спутались и слиплись, окрасившись в кровь.

Под черными колодцами глаз залегли глубокие тени, от чего взгляд казался более мрачным, более устрашающим, чем прежде.

Белоснежное одеяние лорда-защитника совершенно пришло в негодность: драгоценные ткани титульных одежд были грязны и изорваны тут и там, сквозь прорехи виднелись исхудалые, жилистые конечности. Прославленный боевой маг едва держался на ногах и поминутно припадал к стене, оставляя на ней свою кровь. Тем не менее, он умудрился ни разу не упасть на пути: не имел права. Не имел права на слабость, не имел права на ошибку. Шатаясь, как пьяный, беловолосый упрямо брел в темноте, ведомый одним только внутренним чутьем.

Чутьем, которое никогда не подводило его в экстремальных ситуациях — нужно бежать.

Раненому зверю требовался отдых. Но, как назло, именно сейчас белый волк не мог себе его позволить: если он упадет, то будет убит — и издохнет тут, в одиночестве, в темноте. Не желая смириться с этим, не зная смирения в принципе, на каких-то неприкосновенных резервах организма, последних тающих резервах, он упрямо продвигался вперед.

Двигаться, главное — продолжать двигаться. Пусть медленно, но ни в коем случае не останавливаясь. Держаться, не дать слабости окончательно овладеть телом. Не размышлять. Бороться до последнего вздоха.