— …Посмотри, что сделал со мною тот, который, как я думал, боготворит меня.

Вспомнив предавшего его фаворита, лорд Ледума помрачнел.

Легко взять приступом чужое тело: каждую косточку, каждую связку, каждую трепещущую, полную сладкой крови жилку мог он сделать своими силой. Этой сметающей любое сопротивление силой мог он заставить подчиниться, срывая сдавленные стоны грубо, как вражеские знамена, — и мог сломать, разрушить, если бы захотел. Всё это было в его власти, но… внутри таилось кое-что, неподвластное силе. Невозможно взять приступом чужое сердце — изящный цветок из синей стали. Цветок, казавшийся до боли хрупким — и острыми лепестками раскровавивший ему руки, оставив на память шрамы.

Уголок рта правителя дернулся — привыкший побеждать, эту битву он проиграл подчистую.

Цветы не цветут по приказу, не отдают аромат по принуждению. Это что-то слишком тонкое, неуловимое, чего не получить грубостью, что может быть отдано только добровольно. Черт побери, не сам ли он говорил то же Альварху. Не сам ли проходил то же с Лидией, и в конечном итоге добился только ненависти и страха. А всё потому, что чувства его являлись односторонними — никто на самом деле не отвечал на них, невзирая на его статус, невзирая ни на что. Искренность — вот то, чего он не сможет добиться никогда, даже содрав с человека кожу живьём.

Черный лед стыл в глазах белого волка.

Он проиграл битву — но не войну. Преодолев потери, как и всегда, он станет только сильнее.

Себастьян покачал головой.

— Простите, милорд, но я не несу ответственности за случившийся переворот. Пытаясь выполнить ваш заказ, я и сам потерял слишком многое. Люди, которые были мне дороги, оказались убиты или предали меня. Тем не менее, я выполнил свою часть сделки — и уже направлялся во дворец, чтобы открыть правду и отдать вам оба камня. Не моя вина, что господин премьер решил действовать прежде, чем истечет срок моего контракта… — тут ювелир лукаво улыбнулся, — который, как вы, наверное, помните, всё еще не закончен. Но я понимаю, что ложка дорога к обеду, а потому, пожалуй, не буду требовать с вас честно причитающуюся мне оставшуюся часть гонорара.

— Возьми золото у Кристофера, — в тон ему предложил лорд Эдвард, одобрительно хмыкнув. — Это ведь с ним у тебя была договоренность. Но ты лукавишь, ювелир, говоря, что потерял близких.

Себастьян насторожился, немедленно вспомнив сестру. Неужели о тщательно хранимой тайне его стало известно, и не просто кому-то, а самому правителю? Вот черт. Всё-таки хорошо работает особая служба северной столицы с бессменным канцлером во главе.