Они обречены, и это настолько же реально, насколько неизбежно.

– Думаю, да, – пробормотала она. – Где он?

Взгляд Малахии скользнул по ее плечу.

– Просто наблюдает.

– Как думаешь, мы можем подождать, пока он уйдет? Ведь все равно он нас уже увидел.

– Я бы предпочла этого не делать, – сказала Катя.

Малахия поморщился. Наде тоже не хотелось думать о плохом, особенно сейчас, в этом опасном лесу, где любая неудача могла обернуться катастрофой. Но теперь темный рок лег на них обоих. И на проклятую богами царевну Калязина.

– И почему Серефин не успел вступить на поляну? – пробормотал Малахия.

Надя засмеялась, но тут же оборвала себя.

– Ты ужасен, – сказала она, а затем приподнялась на цыпочки и снова поцеловала его.

Ее мир сошел с ума. Разделился на «до» и «после». Личнийводы считались существами из мифов, и теперь этот миф предстанет перед ними.

– Думаю, здесь пригодится Стервятник, а не маг, – заметила Надя.

На губах Малахии появилась полуулыбка, от которой у нее все заныло внутри.

Отступив на шаг, она посмотрела на Катю.

– На твоем месте я бы держалась подальше, – сказала Надя.

Бледные глаза Малахии метались между ней и существом у нее за спиной. Но вскоре его зрачки расширились и затопили радужку, а поза еле заметно изменилась, когда под кожей начал пробуждаться бурлящий хаос, ногти превратились в когти, железные шипы прорвались сквозь кожу, но они стали еще больше и ужаснее, потому что и сам Малахия стал намного больше и ужаснее.

Он оглянулся на одну из статуй на поляне.

Его маска спала, а движения стали такими молниеносными, что не удавалось отследить их взглядом.

Ее собственные силы прятались где-то в глубине, но она могла дотянуться до них. Если Марженя не хочет – или не может – с ней поговорить, ничего страшного. Все в порядке. Но Надя не желала умирать здесь, даже если им пришлось столкнуться с чем-то гораздо более древним, чем привычные чудища Калязина.

Надя прижала пальцы к шраму и почувствовала, как сила пронзила ее острой болью. «Ее сила. Она ждала, когда ею воспользуются, а ее форма показалась такой странной, такой сумбурной и такой древней».