Личнийвода выглядел почти как человек, если не считать теней, окутывавших его тело. По центру лица расположился единственный черный немигающий глаз. Нос впал в череп. А во рту сверкали острые как бритва зубы.

К тому же звуки, которые он издавал, резали уши, отчего Наде захотелось убежать.

Но она чувствовала силу этого существа. Как оно отбирало удачу, заставляя магию Малахии работать не так, как он привык.

Разочарование Малахии увеличивалось, пока существо кружило вокруг них, ведь его силы так и не просыпались. Надя провела пальцами по четкам.

Во всем существовала своя иерархия. Клирики занимали высшие посты в церковной иерархии, но Надя уже давно поняла, что она не простая клиричка. И какая-то иная сила ждала, пока Надя откроет дверь. Но сколько бы она ни стучала в нее, открыть не удавалось.

Надя оглядела поляну. Обвела взглядом каждую статую, пока что-то острое не пролетело мимо ее уха, возвращая внимание к существу. Но ей хватило и этого времени. Она поняла, что должна сделать. Поэтому молча потянула бусину Маржени вниз четок.

«Что, если боги, которым ты поклоняешься, вовсе не боги?»

Что, если это не имеет ни малейшего значения? Что если вопрос заключался вовсе не в этом?

Что, если существовала девушка, которая могла бы призвать не только божественные силы, но и силы тьмы, а также магию лесов?

Что, если сила магии заключалась лишь в ее исключительной сущности?

И дело было не в том, как Надя получит ее. А в том, что она могла прикоснуться к ней и не бояться умереть. Что она смогла объединить божественные силы и тьму, чтобы убить короля и, возможно, остановить нечто большее. Нечто старое, жуткое и безумное.

«Божественные силы на вкус как медь и пепел», – рассеянно подумала она. Это оказалось совсем не то, что она когда-либо ожидала получить.

Так что Надя смело открыла дверь.

34 Серефин Мелески

34

Серефин

Мелески

«Три короны на лбу Цветко. За волка, медведя и лису. Ибо когти у него острые, а зубов много. И он жует, грызет и воет».

Как только впереди показалась поляна, Серефин полностью ослеп. Глаза застилала лишь жгучая мучительная белизна. Он чувствовал, как из его глаз сочится кровь. Повязка на левом глазу причиняла такую боль, что, казалось, если он не снимет ее сию же секунду, она прожжет череп. Но стоило сорвать ее, как ноги подкосились, вынуждая его рухнуть на землю. С губ сорвался сдавленный крик, и тут же Кацпер закрыл его лицо и потянул назад, обратно в лес.

То, что он увидел, выжигалось в сознании Серефина, станет там жить, разрастаться и завладевать им, пока не вырвет саму его суть, оставляя после себя лишь пустую оболочку.