Падшие, забытые боги. Что с ними произошло и что произойдет с миром, если они вернутся? И почему ее так влекло к ним, даже не к падшим, а старшим богам? Тем, что возникли из пустоты, такой всепоглощающей и бездонной, что о ней позабыли. Потому что одно только воспоминание могло свести с ума.
Божественность и непостижимая тьма.
– Кажется, здесь больше статуй, чем богов в вашем пантеоне, – задумчиво произнес Малахия, опустив острый подбородок на ее макушку.
– Как думаешь, мы встретимся с теми, кто это сделал? – спросила Катя, подойдя к статуе, которая по ощущениям Нади олицетворяла Божидарку.
В ее ладонях зияли дыры, сквозь утопленный торс виднелся позвоночник, а на лице остались лишь пустые глазницы. Включая ту, что на лбу.
И от взгляда на нее у Нади зачесался лоб.
– Ну, не именно тех, кто их вырезал из камня, а с теми, кто за ними ухаживает. Ведь есть же кто-то?
– Здесь никого нет, – возразила Надя.
Это место создавалось не для смертных. Конечно, существовали легенды о клириках, которым удалось добраться до монастыря Болагвая и прожить там в одиночестве несколько месяцев, прежде чем они вернулись из леса. Но это лишь легенды. Никому так и не удалось выбраться отсюда.
Катя фыркнула.
– Ох, значит, будет повод сказать своему священнику в Комязалове: «Я же говорила».
Малахия потянул за косточку, вплетенную в его волосы.
– Означает ли это, что я прав?
– Нет.
Он махнул рукой на статуи старых богов. Надя посмотрела на них, и ее ладонь тут же пронзила боль, а все тело внезапно пронзило желание подойти к ним поближе. Она вновь отвернулась к Малахии. А он смотрел на что-то прямо перед ней, и его лицо стало мертвенно-бледным.
– Мы не одни, – тихо сказал он.
Катя резко повернула голову и выругалась.
Малахия закатал рукава и потянулся за ножом, висевшим на поясе. Он собирался оставаться магом крови, а не превращаться в Стервятника. И от этого Надя почувствовала себя немного лучше, вытаскивая из-за пояса свой костяной ворьен. Малахия медленно кивнул.
– Реликвия тебе очень пригодится, – сказал он.
Катя сузила глаза.