— Это ужасно неприлично, — делюсь я своим мнением на счёт последних новостей, поглаживая разбушевавшегося Хвостика.

— Приличные женщины редко творят историю, — кидает напоследок Тезария и отступает в темноту, предоставляя молчаливым прислужницам готовить меня к торжественному выходу.

Ящик с парюрой пришёл вместе со служанкой из покоев королевы, и голову венчают диадемой — высокой тиарой, лишённой магии. На шею вешают аметистовое ярмо — грузное ожерелье с россыпью бриллиантов, призванное подчеркнуть цвет моих глаз. Мелира Иверийская позаботилась о королевских драгоценностях, щедро успыпав их камнями из Галиофских шахт.

На плечи накидывают тяжёлую бордовую мантию, испещрённую золотыми коронами и отороченную соболевой опушкой. Ужасная нелепость, учитывая жаркую погоду. В довершение поверх облачения вешают тяжелую цепь с символом моей династии — огромным куском золота, которым, при желании, можно убить… Перед глазами появляется некрасивый Ивор с размождённым Иверийской короной черепом, и я истерично всхлипываю, то ли от смеха, то ли от горя…

В регалиях я как никогда чувствую себя девчонкой, слишком рано лишившейся родителей. На глазах наворачиваются слёзы, когда я вспоминаю тот день, когда впервые их примерила. Посла, стоящего рядом с накрытым бордовым знаменем гробом. Полные растерянности и ужаса глаза, которые он прятал и отрывные, сухие слова сообщения: «Ваш отец, король Ирб Иверийский погиб в опасном путешествии к городам Тимберии». И мне не верится и хочется кричать: «Не может быть! Как же так? Мой папа обладал магией времени, он бы не позволил себе умереть, не оставил бы меня одну!»

Чьи-то руки пытаются забрать у меня кролика, но я крепко держу его, как будто это он — то самое воспоминание.

— Хвостик! — прижимаю крепче пушистика.

Огромные, крупные слёзы катятся по моим щекам, и я начинаю всхлипывать. Потом и вовсе — плакать в голос, реветь над своей участью и необходимостью делать то, чего мне не хочется. Дипломатический консул смотрит испуганными глазами, не может поверить, что я сяду на трон в обнимку с животным. Но я — королева! Могу пожелать обниматься с кем пожелаю ещё целый месяц, пока не будет назначена даты свадьбы. А потом… потом лягу с мужчиной, которого я не люблю, не знаю и знать не хочу! Бедный кролик бьёт лапками, и я чуть не роняю его. Стятазель пытается повторить попытку консула разлучить меня с малышом, но я зло отпихиваю его, зарываюсь лицом в мягкую шёрстку, позволяя рыданиям вырываться.

— Позовите Мирасполя, — шепчет консул стязателю, и тот, ругаясь, выходит в тронный зал.