Это произошло, в городе под названием Церрицина. Тот открылся путникам в виде мрачного, тёмного места, задыхающийся в дыму горящих тел. Очередная обитель зловонья и смерти на памяти Улвы. За пределами городских стен выстроились папские войска, не позволявшие никому покинуть Церрицину, однако, они не могли задержать мессию. Когда он подъехал, врата открылись перед Обадайей, а за ними были испуганные до ужаса люди с изуродованными душами, которые алкали света. Юноша прошёл по кривым улочкам до кафедрального собора, созвал общую молитву и произвёл очищение. Когда было свершено и небо просияло, а белоснежные голуби облюбовали крыши домов, Оби упал в руки Улвы. Исварох со скоростью молнии обнажил мечи и безумно закричал, чтобы никто не смел приближаться. В приступе иступлённого благоговения южане могли просто растерзать Оби на кусочки.

Они укрылись в соборе и не выходили, пока мессия хоть немного не восстановился, а дальше ехали уже на скоростном экипаже. Оби пытался спорить, но остальные не желали слушать.

///

Около полудня трое встретили разъезд пограничной стражи. Усталый грязный, очень суровый лейтенант с глазами полными боли, подорожную грамоту смотреть не захотел. Слава Обадайи опережала его.

Военный покинул седло и попросил у мессии принять исповедь. Оби спокойно кивнул и отвёл его подальше от дороги, где вместе с офицером опустил колени на холодную землю Слушал молча и долго. В конце юноша возложил мужчине на голову руки и что-то коротко проговорил. Лейтенант вернулся к дороге, в грязи на его лице пролегли дорожки слёз, руки подрагивали, но Улва заметила, как распрямились плечи, насколько легче этому человеку стало двигаться.

Следующий солдат отправился на исповедь.

Обадайя выслушал их всех, все полтора десятка, забрал тяжесть сердец и благословил. От эскорта отказался, но спросил, сколько осталось до границ Эстрэ?

– Вы на ней прямо сейчас, владыка, – ответил лейтенант, глядя с тихим, фанатичным благоговением. – За тем изгибом стоят пограничные столбы, а дальше – папские владения. Держитесь тракта и скоро увидите по правую руку постоялый двор. Надёжное гостеприимное местечко для путников и пилигримов. Но берегитесь, мы каждый день находим следы пиршества чудовищ, да и лежалым покойникам не спится. Не успеваем сжигать…

– Со мною Господь-Кузнец, радуйтесь, дети, – улыбнулся юноша очень, очень устало. – Я буду молиться за вас.

Стражи сотворили на себе пламенное знамение, Улва стеганула упряжку.

– О чём вы говорили так долго? – крикнула она за спину через некоторое время.