«Всё-таки мохобород,» – подумал слепец, не ощутив никаких следов магии в новом трупе. Наверняка этот несчастный гигант стал жертвой беспокойников, его порядочно съели, прежде чем тело поднялось. Одна рука плохо двигалась, а значит, сухожилие пострадало; главные мышцы сохранились, хотя и окоченели частично. Гигант хрипел сквозь отверстия в груди, огромные кулачищи с воем разрывали воздух, из разорванного брюха торчали посиневшие потроха.

Первый удар пришёлся в бок, рассекая наружную косую мышцу и одну из широчайших мышц спины, – мохобород сильно окривел, а мечник уже был за его спиной и разворачивался. Второй удар прошёлся вдоль позвоночника, отделяя левую трапециевидную мышцу вплоть до пояснично-грудной фасции, разрубая лопатку и рёбра. Вот это оказалась та ещё работёнка, ведь мышцы были тверды как древесина, а кости мохобородов превосходили человеческие толщиной и прочностью в разы. Гигант стал двигаться заметно хуже, но сразу добить его не вышло, ведь мелкие беспокойники не ждали очереди, а нападали со всех сторон. Это дало мохобороду время развернуться, он с трудом поднял руки, раскачиваясь; мечник пронёсся у него в ногах, подрубая сухожилия. Туша завалилась ничком и ещё шевелилась, когда сдвоенный удар отделил голову от шеи.

Исварох зачистил окрестности без особого напряжения, он просто делал то, для чего был создан, – погребал непогребённых. В некотором роде. Мечи так и мелькали, пока вокруг не осталось ни единого беспокойника. Было уже темно, однако, слепец поднял клинок и каким-то образом смог преломить в сторону пригорка один из закатных лучей солнца.

– Откройте ворота! – крикнул он слегка охрипшим голосом, – нам нужны кровати, горячая вода, пища, и всё гостеприимство, которое у вас найдётся!

///

Спустя два часа они с Улвой сидели в одной из комнат на втором этаже. За стенами постоялого двора опустилась ночь, ворота вновь были заперты, а внизу, в общем зале слышались голоса. Неподдельное облегчение, веселье. Многие из путников уже не верили, что смогут выбраться. Воинские разъезды, на которые они надеялись, всё не появлялись, поток беженцев, некогда текший без остановки, иссяк. Казалось, что об этом месте забыл весь мир. Пока не явились трое.

Улва отскребла себя в горячей ванне и почувствовала невероятное облегчение. Она никогда не была чистюлей, но всё же недели бесконечного пути и Оби, постоянно спешащий на юг, смогли вымотать даже северянку. Приятно было остановиться хотя бы ненадолго.

Потрескивали в камине дрова, Исварох закончил чистить доспехи от мёртвой крови, мечи были рядом, сам слепец остался в грязном исподнем, своего рода шерстяной пижаме с короткими рукавами и штанинами, которой тоже требовался уход.