– Пригляди за мальчиком, а когда я дам знак, спускайся.

– Тебя порвут в клочья, старик! – воспротивилась она. – Я не побоюсь ни одного живого врага, но мёртвые… лучше объехать!

– Нужен ночлег, помнишь? Тепло, пища. Он слишком быстро истощает себя, проводя божественную энергию, мальчику нужен отдых без тряски и холода.

Она не смогла возразить на это.

Сначала мечник шёл неловко, его мышцы затекли от долгой езды, приходилось разминаться по пути. Благо чудные доспехи были как вторая кожа, он не снимал их почти никогда. Лёгкость движений вернулась, походка стала неслышной, Исварох потянул из-за спины клинки. Они были очень длинны и вышли целиком лишь благодаря особой конструкции ножен. Две полосы сверкающей стали, заточенной до невероятной остроты.

Постоялый двор напоминал осаждённую крепость, беспокойники слонялись вокруг, из их глоток доносилось тихое завывание. На стенах виднелись люди с оружием, которые стали кричать, когда заметили мечника. От их голосов мертвецы зашевелились быстрее, заскребли в толстые брёвна, завыли громче прежнего.

– Убирайся отсюда! Эй, ты! Слышишь?! Господь всемилостивый, ты что, безумен?!

– Да у него же повязка на глазах!

– Уходи!

Слепец продолжал идти прямо на толпу. Он был уже совсем близко, но беспокойники словно не замечали человека. Только один, огромный бородатый труп на расстоянии пяти шагов уставился на Исвароха, раскачиваясь. Права рука заметно больше левой, широкие плечи, огромный рост, при жизни был кузнецом.

– Гладко лезвие скользит, – запел мечник, – сверху-вниз, сверху-вниз, гладко лезвие скользит, ото лба до паха.

Услышав речь, труп застонал и как мог быстро ринулся вперёд. Исварох сместился влево, один меч срубил толстую руку, второй – голову. Плохо. На обычного мертвеца следовало тратить не более одного удара, иначе с такой стаей пришлось бы возиться часами. Два удара, – допустимо, но плохо. Он закостенел, потерял хватку за время своего бегства от смерти. Утраченное должно вернуться, иначе…

– Гладко лезвие скользит, сверху-вниз, сверху-вниз, гладко лезвие скользит ото лба до паха.

Беспокойники оборачивались и шли на него; с хрустом и чавканьем работали мечи. Точные удары разделывали тела, выбивали искру, проходя сквозь кости, свистели; ни жир, ни кровь не задерживались на безукоризненном металле. Одного за другим он разрубал беспокойников, повторяя нехитрую строчку, каждое следующее движение было гармоничным продолжением предыдущего и плавно перетекало в следующее, ни одна мёртвая рука не могла дотянуться до мечника.

Так и длилось, пока на суету не обратил внимание гигант. Он ринулся на Исвароха, сминая прочих, размазывая огромными ступнями. Грязная, тёмно-зелёная борода, посеревшая и порядком порванная кожа, обкусанная плоть; местами виднелись кости.