– Хм?

– Не так ли, Жар-Куул? Безумная Галантерея позаботится о ней? Приложит все силы и возможности, чтобы поставить Райлу на ноги и полностью исцелить от последствий? Ведь иначе пусть весь мир горит, я пальцем не пошевелю, чтобы найти ещё хоть один паршивый черновик.

– А если мы возьмём Райлу Балекас на попечение, ты станешь искать черновики? – спросил серый человек.

В его черепе гудели огненные слова, сердце рвалось из груди, мучимое страхом за ученика, рядом страдала ни в чём не повинная Райла, не хватало ещё треклятых древних книг, но ведь иначе было никак!

– Да. Я не обещаю, что найду их, я даже не верю, что это возможно, однако, я обещаю, что буду искать…

– Этого достаточно, – поднял сухую длань Хранитель Истории. – Шестерня Хаоса крутится, ею нельзя управлять, но её можно направить, и, если ты намерен сдержать своё слово, то у меня получилось.

– Нет, нет! – жалобно скулила Райла, пытаясь сжать его руку сильнее. – Не надо! Не хочу! Не бросай меня…

Он склонился над охотницей, приблизил своё лицо к её лицу, взглянул в полные боли глаза, бережно стёр несколько слезинок бронзовыми пальцами.

– Я не бросаю тебя. Мы разлучаемся, но я тебя не бросаю. Лаухальгадна, друг, подкатись ближе.

– Мря?

– Я даю тебе ответственное задание, оставайся рядом с Райлой, оберегай и защищай её как зеницу ока, пока мы вновь не встретимся.

– Мря? Мряу-мря? – кошачьи уши растерянно подрагивали.

– Никого надёжнее тебя в этом мире нет, и никому иному я не доверил бы столь ответственной миссии.

– Мря… Мря! Мря-я-а-а-а! Мря! – Улыбка блеснула крупными зубами.

– Спасибо, друг. И ты тоже, – Майрон аккуратно отделил живую манжету от рукава, – видимо, я всё же опять оставляю тебя. Прошу, позаботься о Райле, и прости меня если сможешь.

Мимик задрожал всем телом, изменил структуру и превратился в нож с навершием в виде головы ворона, точь-в-точь как тот, что уже был на поясе охотницы.

– Не надо, – шептала она, глядя с мольбой, – пожалуйста…

– У меня нет иного выбора, – лицо Майрона исказил спазм, – или я его не ищу. Райла, возможно, сейчас я совершаю страшную ошибку, бросаю любимого человека ради пустышки, лжи, иду в ловушку некоего рода… но если есть хоть один шанс, что Обадайя действительно в опасности, а я не попытаюсь помочь ему… Я ухожу потому что этот мальчик превыше меня и тебя. Он превыше всего, потому что его Дар может исцелить мир, потому что его доброе сердце может… – ему было безумно стыдно, но Майрон Синда не стал порочить миг искренности ложью, – …исправить то зло, что я натворил. Вот так, Райла, я растил его из корыстных побуждений, с надеждой, что возмещу Валемару всё содеянное, через этот великий подарок. Если он погибнет, значит, всё было зря, а я ненавижу, когда зря. Я ненавижу это больше всего на свете… Не говоря уж о том, что я люблю этого ребёнка.