– Что ты ответила ему? – спросил Майрон.

– Я ничего не могла… я ничего… а он всё повторял вопрос, он… ртуть и кровь, кровь и ртуть…

– Теперь ты видишь? – спросила эльфка. – Она повреждена. Только искажённый разум может родить такое. Лучше…

– Убери своё шило, Сезир. – Майрон выглядел таким же измученным как несчастная Райла, но даже теперь он источал угрозу и обещание смерти. – Это не бред отравленного или искажённого. Это превратности судьбы. Не так ли, Жар-Куул?

Старик оторвался от книги, протяжно вздохнул.

– Всё так. Мне известны подробности гибели Октавиана Риденского, и что к ним привело. Ты разве забыла, Грандье?

– Я пережила сотни миллионов смертных на своём веку, Грифель, нельзя же помнить всех!

– Он умер практически вчера, и ты знала об этом. Придворный маг короля Радована Багряного.

– А! Палача! Да, что-то такое…

– Убери шило, – повторил желтоглазый и опустился рядом с Райлой на колени. – Всё будет хорошо.

Охотница на чудовищ шевельнула рукой, и он осторожно сжал её ладонь в своих пальцах.

– Но сейчас нам придётся расстаться.

Она всхлипнула, позвоночник выгнулся дугой, тело задрожало и вновь распласталось на измятой лежанке.

– Не бросай меня! – взмолилась Райла что было сил.

– Прости, но сейчас я должен уйти.

Губы охотницы дрожали, она смотрела с непониманием, сквозь слёзы, перебарывая смертельную слабость, но не уходя в небытие, ведь после, очнувшись, она узнает, что он вновь исчез.

– Не бросай меня.

– О тебе позаботятся, обещаю.

– Кто, интересно?

– Ты, Сезир.