– И злиться не на кого, правда? Ты меня не звал, ты хотел отослать меня обратно, я просто навязалась, потому что решила будто тебе нужна помощь, защита. А тебе не нужно ничего, только твой далёкий и беспощадный бог.

– Улва, нет таких слов, которые бы описали, насколько я благодарен тебе за…

– Пошёл в задницу, мелкий доходимец. Я потратила на тебя больше времени и сил, чем оно того стоило, и даже разозлиться не могу. На себя разве что.

– Улва…

– Раньше ты существовал по указке моего никчёмного отца, а остаток жизни будешь следовать за другим отцом, большим и незримым, которому на тебя ещё больше плевать.

Вдали послышался лязг оружия, крики, топот множества пар сапог.

– Всем опуститься на колени! Именем Святой Инвестигации!

– Церковный Караул уже здесь. Они ждали отмашки Великого Инвестигатора, даю голову на отсечение.

Улва громко шмыгнула носом, она так и не упустила ни слезинки. Глаза Обадайи пылали мягким, но явным светом, чистым как его душа. Мертвенно-бледный Исварох прислушивался, – крики раздавались со всех сторон, Инвестигация окружила Сад.

– Они скоро будут здесь.

– Они уже здесь, Исварох, – поправил Обадайя.

Среди фруктовых деревьев замелькали серые мундиры, кирасы из полированной стали, зазвучали громогласные литании братьев Иоанна, команды офицеров. Скоро вокруг древней оливы появилось кольцо из суровых солдат, среди которых возвышались огромные монахи-воины с молотами в руках и кольчугами под белыми хабитами.

– Именем Святой Инвестигации вам приказано сдаться! – прозвучал сильный голос откуда-то из-за передних шеренг.

Дева-воительница, которую переполняла ярость, выкрикнула зычно:

– Пожри дерьма, выродок! А лучше, приди и скажи мне это в лицо!

Она схватилась за эфес меча, но позади возник Исварох и выверенным ударом по затылку лишил её чувств. Закинув Улву на плечо, погребальщик повернулся к Обадайе.

– Благослови тебя Господь-Кузнец, – благодарно кивнул тот.

– Именем Святой Инвестигации…

– Коль истинно веруете в Господа нашего Кузнеца, – возвестил юноша, поднимая руку, – то позволите этим двоим уйти отсюда с миром!

Среди воинов Инвестигации воцарилось некое оцепенение. У них были совершенно ясные приказы и твёрдые намерения, однако, высказанная… просьба? Условие? Ультиматум? Слова юнца пылающей печатью легли поверх всего: памяти, разума, духа. И теперь только они были важны.