Он умолк, сомкнул веки, не в силах смотреть ей в глаза. Она больше не молила, а лишь плакала. Он с усилием поднялся, провёл ладонью по скальпу, на котором не осталось волос после удара молнии, повернулся и пошёл прочь.
Грандье Сезир молчала, следя за сценой. Она прожила многие века, увидела и узнала больше чем кто-либо, и ничто не было для неё новым или удивительным. Однако же невзирая на это, даже под гнётом вечности, ей удалось не омертветь в душе, и сейчас древняя искренне жалела их, этих смертных, что живут меньше вздоха, но успевают испытать всю гамму чувств прежде чем распасться прахом. Им так больно.
– Ты не поверишь мне сейчас, девочка, – сказала Грандье, – но поймёшь потом, что это к лучшему.
Майрон шагал всё быстрее и шире, у него появилась новая цель и он стремился к ней.
– Ты не готова играть с ним в одну игру, – продолжала Грандье, – я знаю о чём говорю. Эти старые глаза видели воинов, магов, иных одарённых, самых разных. Сейчас он будет творить дела, которые только ему по плечу, и противостоять другим столь же сильным. Была бы ты рядом, девочка, тебя перемололи бы в кровавую кашицу, искрошили бы в пыль, сожгли бы до белого пепла. Такие как ты сейчас не творят судеб мира и не участвуют в больших событиях. Но я смогу помочь тебе это изменить, если захочешь.
– Оставь её, глупая старуха, – вздохнул Хранитель Истории, – дай погоревать вдосталь.
Райла смотрела вслед Майрону. Когда держаться не осталось сил, она издала пронзительный первобытный крик, но он уже не слышал. В голове отрёкшегося мага гремели слова:
Майрон выправил дыхание и перешёл на бег, ринулся по бескрайней равнине Ирийад чёрным вихрем.
Этим утром, когда над снегами простиралась туманная зыбь, а морозный воздух грыз суставы, кардинал Родриг дю Тоир стоял на коленях перед алтарём Молотодержца и молился. У него оставалось немного времени для приватного общения с Господом-Кузнецом, и надо было воспользоваться этой возможностью с толком.
Десятки тысяч людей окружили Астергаце сплошным кольцом, лишь немногие из них являлись дисциплинированными солдатами, прочие, – обыватели, жители сожжённых городов и деревень; отмеченные Пегой, получившие второй шанс; пилигримы, флагелланты, ищущие странники, прочий сброд. Всем этим нужно было руководить, постоянно держать немыслимые орды в подчинении, укреплять их веру проповедями, Литургиями, вовремя обеспечивать пищей, водой, топливом, и, разумеется, контролировать золотарей. Первое, что постигает полководец, получая армию в управление, – без золотарей всё это начнёт дохнуть от боевого поноса раньше, чем на горизонте покажется противник.